— Да нет, ничего не случилось, — как будто прочтя ее мысль, сказал муж. — Просто я... Просто мне показалось: сегодня я вдруг перешел за какую-то грань допустимого. Мысленно.
- 5-
Виктору было неловко признать, что сегодня, во время прогона, когда дорогая Агнесса в двадцатый раз взвыла, как мартовский кот:
— Вотан, я призываю тебя!
Он почувствовал, что ненавидит ее так, как не ненавидел еще никого в своей жизни, и что он готов придушить эту женщину. Тихо дождаться в глухом коридорчике и... Та картинка, которую Громов представил, была столь отчетлива, что его бросило в дрожь. Виктор понял: он может и...
Но режиссер не успел осознать, что он может, поскольку Красова вдруг поперхнулась, закашлялась и задохнулась. Схватившись за горло, она осела на пол. Пришлось остановить репетицию, чтобы Агнесса пришла в себя. Она была так напугана, что поначалу вообще отказалась петь.
— Пусть меня даже уволят, — твердила она, вытирая бежавшие слезы и не замечая, во что превращается ее густой макияж. («Хорошо, что Агнесса без грима, а то вышло бы еще хуже,» — мелькнуло тогда в мозгу Громова, словно это сейчас было главным.) — Но я не буду петь ведьму! Это противно моей вере! То, что я делаю — грех!
Громов раньше не знал, что Агнесса так набожна. Ее золотой крест размером с большой финик, гордо блистающий в вырезе платья, он считал чисто декоративною штучкой.
— Но мы и должны показать нашим зрителям, как отвратительно быть ведьмой, — быстро сказал он, стараясь утешить...
Ее? Или, может, себя самого? Виктор тоже был очень напуган тем, что он увидел. Рассудок твердил, что он здесь вообще не при чем, но противный страх липкой волной расползался по телу. Громов чувствовал: что-то случилось, когда он представил себе смерть Агнессы.
Тогда он не думал о том, что она человек. Виктор жаждал в тот миг одного: устранить этот камень, повисший на шее бессмысленным грузом, и дать место новой Ортруде. Такой, о какой он мечтал. Стройной, гибкой, пластичной, как черный язык огня. Нервной, трепетной, злобной. И очень могучей. Колдунье, чей низкий насыщенный голос способен бросать в дрожь, пленять, уносить за пределы реальности в жуткий мрак ночи, где бродят забытые тени языческих древних богов. И он мог бы поклясться: в тот миг, когда Красова вдруг захрипела, он что-то... Увидел? Почувствовал? Сделал? Нет, только не сделал!
Увидев ее слезы, Виктор вдруг понял, что был идиотом. Нельзя ради призрачных планов желать зла другому. Не важно, что эта Агнесса не в силах исполнить его прихоть. Пусть поет так, как умеет. Пусть все здесь идет, как идет. Нельзя ставить на карту чужую жизнь ради какой-то идеи.
Агнесса пришла в себя, Громов продолжил прогон. Не цепляясь к певцам и не требуя «воплотить замысел». Но Виктор чувствовал: что-то случилось. Идя домой, он заготовил для Тани улыбку и старую просьбу, надеясь, что он повернет время вспять. Но, беседуя с Таней, он чувствовал: каждая фраза фальшива.
— Сегодня я вдруг перешел за какую-то грань допустимого. Мысленно, — тихо сказал Громов.
Таня, конечно же, не поняла. Впрочем, сам Виктор тоже не мог объяснить, что же так испугало его. Ну, подумал... Ну, был странный приступ... В конце концов, дело житейское. Он окончательно понял, что не желает Агнессе зла. И он сумел примириться с ней, с этой певицей, понять, что на свете полно куда более важных вещей, чем его постановка.
— Прилягу, — сказал он жене. — Отдохну.
Примечание:
1. Хозе – офицер, главный герой оперы Ж. Бизе «Кармен».
Радамес – египетский полководец, герой оперы Дж. Верди «Аида».
Трубадур – Манрико, герой оперы Дж. Верди «Трубадур».
Герман – герой оперы П. Чайковского «Пиковая дама».
Все партии исполняются драматическим тенором.
2. Григорий Грязной – опричник, герой оперы Н. Римского-Корсакова «Царская невеста».
Граф ди Луна – герой оперы Дж. Верди «Трубадур».
Герцог Роберто – герой оперы П. Чайковского «Иоланта»
Несчастный озлобленный шут – Риголетто, главный герой одноименной оперы Дж. Верди.
Все партии написаны для баритона.
3. Партия Ортруды написана Р. Вагнером для сопрано, однако на русских сценах традиционно исполняется певицами с более низким голосом. Известен пример, когда солистке Большого театра М. Максаковой (меццо-сопрано), считавшейся в Советском Союзе одной из лучших исполнительниц роли Ортруды, посоветовали во время гастролей в Германии не упоминать о том, что она поет эту партию.
Глава 2.
Глава 2.
-1-
Виктор очень встревожил Татьяну. Она предпочла бы его видеть прежним, а не таким, как сегодня.