Не успел я ответить на его лаконичный вопрос, который требует обширного ответа и тщательной подготовки, а он уже представил мне девушку, слегка подтолкнув ее вперед:
-Знакомьтесь, это моя жена Надя…
-Оч-чень приятно, - с легкой запинкой отвечаю я и даже пытаюсь слегка поклониться. Запинаюсь я не оттого, что пьян, а я пьян, а оттого, что мне не очень приятно видеть эту удлиненную физиономию, тщательно что-то жующую и что-то пережевывающую. И глаза ее смотрят на меня настороженно и с легким одолжением. У Кости что ли набралась такого высокомерия? Это с ее-то внешними данными?
-Учились вместе в колледже, - поясняет Костя.
Да мне-то что! Познакомились и познакомились. Женились и женились.
-А ты где и как?
Что объяснять? По-моему и так видно, как я и где!
Мимо нас прошла какая-то девушка в домашнем халате и тапочках. В руках поводок. А в газоне, разрыв подходящей глубины ямку, усаживается собачка. Собачка, конечно, так себе, хозяйка гораздо симпатичнее.
Около девушки остановилась машина. Поклонник, что ли? Вот жизнь! Только прицелишься, и тебя тут же обрывают.
Я ругаюсь про себя. Костик что-то рассказывает. Его супруга пялится на девушку с поводком с выражением досады и зависти.
Из машины появляются два милиционера, хватают девушку, крутят ей руки, пихают в машину. Странный способ выразить симпатию.
Костя обрывает свой монолог и с интересом следит за происходящим. Его половина делает то же самое, только на лице у нее злорадный оскал. И видно даже две «фиксы» с левой стороны нижней челюсти…
Преодолевая желание, выбить эти «фиксы» ударом кулака и тем самым пополнить золотой запас родины, я направился к машине.
«Менты» уже запихали девушку в машину, не обращая внимания на ее протесты и слезы, и теперь искоса поглядывали на нас. Господи, как же они обрадовались, когда я направился к ним! Они даже заулыбались.
Один из них, капитан, толстый как пивная бочка, даже приветливо поздоровался со мной, протянув руку. И стал расспрашивать меня о чем-то, продолжая удерживать мою руку.
Минуты две мы разговаривали с ним как стародавние приятели, а потом я заметил, что, разговаривая со мной, капитан подмигивает кому-то за моей спиной. Мне стало чрезвычайно интересно: с кем это общается капитан, и резко развернулся. Сумка, закинутая на плечо, со звоном наткнулась на что-то, что издало сдавленный всхлип и прохрипело:
-Мамочка…
Второй «ментяра» сидел на корточках, обхватив одной рукой голову, а другой слепо шарил вокруг себя, нащупывая слетевшую фуражку.
Пронаблюдав все это, Костя со своей половинкой торопливо и уже издалека попрощались со мной и задали деру. Капитан приподнял своего напарника и прислонил его к машине. А я, решив вернуть лейтенанту его фуражку, топтался вокруг машины в ее поисках до тех пор, пока не обнаружил, что стою на этом головном уборе и успел уже сломать каблуком сияющую позолотой кокарду.
-У тебя что там, - спросил лейтенант, кивая на мою сумку, которую я снял с плеча, чтобы никому больше не навредить, - кирпичи или гиря?
-Инструменты! – коротко и печально ответил я. И, решив, что мне не верят, стал выкладывать на капот машины инструменты.
Лейтенант, увидев в моих руках молоток, шарахнулся в сторону, а капитан, пятясь и не сводя с меня глаз, стал уговаривать меня успокоиться и сесть в машину:
-Сейчас мы тебя домой отвезем… Вот только девчонку в опорном пункте оставим и отвезем тебя… Зачем же тебе так поздно ходить, вокруг патрули, мало ли что!
Я, не долго думая, согласился. Есть же и у нас порядочные «менты»…
4
4
Дорога в опорный пункт заняла минут пятнадцать, не больше. И все это время лейтенант, сидевший за рулем, зажимал одной рукой пострадавший глаз, вторым глазом иногда посматривал с угрозой и яростью в зеркало заднего обзора – ведь я сидел как раз за его спиной, и он мог всякий раз видеть мою физиономию, полную сочувствия и раскаяния.
Девушка всю дорогу всхлипывала и тихонько просила отпустить ее, мол, она ни в чем не виновата. На что капитан, хранивший торжественное молчание, изредка ронял:
-Там разберемся…
Опорный пункт располагался в подвале двенадцатиэтажного дома, его дворик, где стояли служебные машины, был обнесен высокой оградой из проволочной сетки. Как я потом узнал, ограду поставили от вездесущих ребятишек и наркоманов. Ребятня то и дело портила машины, размалевывая их всякими надписями, а наркоманы, желая поживиться, утаскивали из-под носа у стражей порядка, что под руку попадется.