-Ну, отдыхай… Мы попозже подойдем… - И исчезли.
А через минуту мимо двери с важным видом, заложив руки за спину, продефилировал начальник «опорки»…
6
6
Из-за перенаселенности в камере – не продохнуть. Сорок человек обтирают спинами стены, перешептываются, посмеиваются, ругаются, курят тайком. Кого-то мучает жажда, и он, с надеждой, просительно, желая разжалобить ментов, то и дело снующих мимо двери, восклицает:
-Хоть бы водички дали… В горле пересохло… Что, мы уже и не люди, что ли?
Потом, когда движение стражей порядка в коридоре поутихло, снова появились девчонки. С хохотом и матерщиной они заполнили коридор веселым гамом.
Только одна – молодая и красивая девушка, восточной внешности, - бродила по коридору как приведение и то и дело звала:
-Довлет! Довле-ет!
Постоит, послушает, склонив набок голову, нет ли ответа, и снова бредет по коридору, оглашая мрачные своды бетонного подземелья трелями певучего голоса.
Когда она в очередной раз пробрела мимо двери, я посмотрел ей вслед и спросил у соседа, сидевшего напротив меня на корточках и деликатно посасывающего окурок, переданный откуда-то из глубин нашего общежития.
-Чего это с ней?
-Чокнутая она, - буркнул парень, затягиваясь и передавая окурок мне. – Говорят, ее здесь менты несколько дней насиловали… Она и тронулась. А они прячут ее теперь. Боятся, суки… А она теперь ходит, сына своего ищет…
Где-то около двери, но вне поле зрения, произошла такая встреча:
-Опять ты?
-Я, гражданин начальник, - ответил женский голос – веселый и беззаботный.
-И опять работала?
-Как видите, гражданин начальник…
-С таким животом?
-Кушать-то надо, и мне, и ребенку… Я должна теперь есть за двоих…
-Вот отправлю тебя сегодня на 101-й километр…
-И там люди живут…
Через минуту возле двери появилась девушка. Широкоскулое лицо с подведенными бровями и яркими губами улыбается. Обеими руками она поддерживала огромный живот.
-Что, мальчики, жарко? – весело спросила она. – А это вам… - И, присев на корточки, она стала извлекать из-под платья баклажки с водой и передавать нам.
Одна…две… три… четыре…
Баклажки мы с соседом передавали дальше, в глубины ворочающегося и бормочущего месива. А девушка, снова став тонкой и стройной, тихонько засмеялась:
-Вот и родила… Начальника нету, - зашептала она, - вот я и…
-Ах ты… Падаль! – сильнейший удар ногой в живот согнул ее пополам. Она захрипела и упала на бок. Я поднял глаза и увидел стоявшего над девушкой молодого лейтенанта.
-Воду таскаешь? На, тебе, на, на, на…
Разом все утихло в камере. Несколько секунд царило гробовое молчание. А потом, не сговариваясь, сорок человек в едином порыве остервенело кинулись на дверь:
-Иди сюда!!!
В узком проходе сбились в кучу не менее пятнадцати человек и все с руганью пытались сквозь решетку дотянуться до щеголеватого лейтенантика. Он шарахнулся в сторону, но кто-то успел схватить его за погон и врезать ему от всей души. Руки тянулись к нему, страшная ругань висела в спертом воздухе. Стальная решетка скрипела и стонала, потихоньку прогибаясь наружу. Казалось, еще немного, и дверь вылетит под бешеным напором человеческих тел, и офицерика сомнут, растерзают на клочки. Лично я, прижатый к этой самой решетке и тоже тянувшийся руками к новенькому кителю, только и мечтал об этом. Потому что еще минута, две, и меня самого либо расплющило бы о решетку, либо выдавило бы в коридор… Но дверь выдержала. И это остудило пыл. Лейтенант исчез. А девушка осталась лежать на замызганном полу.
Нам удалось только дотянуться до нее, и бережно прислонить к стене. И никто из нас, сидевших в тесной мышеловке, наверное, никогда не проявлял столько любви, нежности и сострадания, сколько сейчас к этой стонущей девушке, которую добропорядочные наши сограждане, по сложившейся за столетия традиции, оплевали бы, подвергли всеобщему порицанию…
Потом появились подруги пострадавшей, и на руках унесли ее куда-то.
Потом появились трое ментов, и заскрипел замок.
-Выходи по одному!
7
7
Вывели в коридор пятнадцать человек. Построили и повели. Возле последующих камер нашу цепочку останавливали, открывали двери, пристраивали несколько человек и вели дальше. Когда я оказался в знакомом уже помещении дежурки, за мной в цепи брели уже до сорока человек, в том числе и несколько девушек.