Дзоши подрулил к колледжу; здесь он пробудет до пяти, между лекциями выпьет с коллегами по чашечке кофе (конечно, с молоком) или «особый чай» — с кардамоном, гвоздикой и другими пряностями. Вернувшись домой, выпьет еще чашку чаю — на этот раз с какой-нибудь легкой закуской, печеньем например, и сядет дописывать статью.
Узкой специализацией Дзоши была паремиология, и сейчас он выстраивал классификацию маратхских пословиц и поговорок, описывающих типовые жизненные ситуации через продукты питания. «С топленым маслом поем, а без него поститься буду» — так говорят в отношении неоправданного упрямства, проявляемого вопреки здравому смыслу. Дзоши почувствовал какое-то внутреннее раздражение: что значит неоправданное? А как иначе-то? И при чем здесь здравый смысл, когда и лепешка, и рис без масла даже в горло не полезут? Не зря же говорят: «Главное в пище — топленое масло, главное на свадьбе — красота жениха и невесты». Впрочем, парадоксальная противоречивость народных перлов уже давно перестала его удивлять.
.. Аромат с кухни становился все навязчивее. Дзоши поймал себя на том, что пытается угадать, каким изыском в верхнем правом квадранте порадует его сегодня вечером жена.
Преподаватель колледжа Дзоши живет в одном из крупных индийских городов и принадлежит к брахманской (наивысшей в традиционной иерархии) варне. Приличное жалованье дополняется доходом от сдачи в аренду большого участка плодородной земли, доставшейся по наследству от предков-астрологов. На здоровье пока не жалуется — в общем, все было бы неплохо, если бы не неожиданности с Гаури — старшей дочерью.
В прошлом году Дзоши по настоянию жены вплотную занялся поисками жениха для Гаури (ей уже исполнилось двадцать четыре, а по индийским меркам это немало). Конечно, те времена, когда замуж выдавали 5-9-летних крохотулек, ушли в прошлое. Дзоши в детстве с открытым ртом слушал рассказы бабушки о том, как ее в возрасте восьми лет выдали замуж и отправили в дом свекрови. Перепуганная девочка, впервые увидевшая своего нареченного на брачной церемонии и толком не разглядевшая его, оказавшись в чужом доме, где росли шестеро мальчишек от семи до шестнадцати лет, долгое время не могла признать, кто же из них ее муж (брак не подлежал консумании до наступления половой зрелости, а разговоры между супругами в присутствии старших запрещались обычаем). Опытная свекровь наконец разгадала ее недоумение, но в лоб не подсказала, а под каким-то предлогом, когда девочка находилась рядом с ней, вызвала ее мужа, т. е. своего сына, на женскую половину дома.
Однако и по нынешним временам, когда официальные браки разрешены с 18-летнего возраста, 16-17-летняя девушка (а в деревнях и раньше) считается созревшей для семейной жизни, и родители начинают оглядываться по сторонам в поисках достойной партии. «Достойность» определяется различными параметрами: прежде всего должны совпадать подкасты жениха и невесты, т. е. в пределах брахманской варны различается принадлежность к читпаванам, дешастха, сарасватам и т. д.; необходима астрологическая гармония гороскопов, составленных при рождении; важны образовательный ценз жениха, виды на карьеру, материальное положение в семье с точки зрения обязательств молодого человека по отношению к своим родителям, наконец, его возраст, рост, степень смуглости, черты лица. Окончательное решение, впрочем, принимает сторона жениха, хотя родители невесты могут склонить весы в свою сторону, предложив кроме обязательного стридхана (полновесного комплекта женских украшений) что-то еще, ну, например, какую-либо недвижимость, автомобиль или содействие в карьере.
Итак, Дзоши включился в работу. Брачные объявления в газете он сразу отклонил (к ним обычно прибегают, когда другие методы уже исчерпаны, а это наводит на мысль, что в каждом случае что-нибудь да не так!) и стал опрашивать знакомых. В конце концов порекомендовали трех молодых людей, Дзоши навел справки и даже как бы случайно покрутился возле их домов. Всем были предъявлены фотографии предлагаемой невесты, и начались смотрины. Пришли родители первого — и Гаури попросили принести чай. Бедняжка так волновалась, что чашка с чаем подпрыгнула на подносе и несколько капель вылилось на новое шелковое сари предполагаемой свекрови. Та недовольно поджала губы, что-то шепнула мужу, и тот на прощание сказал, что в продолжении знакомства смысла нет.
Дзоши даже обрадовался: с такой свекровью никому не поздоровится, ведь как говорится в пословице, «свекровь наступила на ногу невестке или наоборот, все равно невестке в ногах валяться». Потом пришел второй кандидат с родителями — он понравился Гаури сразу, казалось, что и она ему приглянулась. Обещали позвонить на следующий день и не позвонили. С родителями третьего уже вроде обо всем договорились, и тут Дзоши случайно узнал о редкой наследственной болезни, которая время от времени проявлялась в том семействе, и накануне дня помолвки он отказал жениху.
Жена несколько дней плакала, а потом, посекретничав о чем-то с соседкой Канеткар, отправилась в трехдневное паломничество к восьми храмам Ганеши (слоноголового божества с круто выступающим животом) — считается, что тот предрешает успех всевозможных начинаний.
Но Дзоши решил действовать по-своему. Списался с коллегой из другого города (и каста та же, и образ жизни тот же) и пригласил его на семинар со всей семьей. Приехал и взрослый сын коллеги, в непохожей на смотрины обстановке пообщался с Гаури, а вечером отцы уединились и вместо научной дискуссии по паремиологической проблематике пришли к согласию о свадьбе детей. Прежде чем сообщить об этом Гаури, Дзоши дождался письменного подтверждения и убедился, что коллега с сыном не передумают. Полетели приглашения родственникам, соседям и знакомым, а Дзоши почувствовал гордость, что так тонко и в духе времени (убедившись, что молодые симпатизируют друг другу) решил проблему.
В чувствах Гаури Дзоши не сомневался — индийская девушка со дня рождения предана своему будущему супругу: она воспитывается на легендах о добродетельной Савитри, последовавшей за своим мужем в царство бога смерти Ямы и силой любви вернувшей жизнь Сатьявану. Правда, индийская любовь все-таки приходит после брака, а не кончается с ним, как это часто бывает хотя бы в той же России, где молодежь сама решает, когда и за кого, а родителей только ставят в известность. Индийская свадьба — навеки, и с этого момента у женщины нет человека ближе мужа.
В связи с этим Дзоши припомнил одно потрясение, пережитое им в России. Ирина, коллега Дзоши, которая опекала его в дни работы московской конференции, предложила несколько вариантов для его досуга. Сначала они сходили на «девичник»: русского Дзоши не знает, так что всеобщего веселья нарушить не мог, хотя повод смутил его — одна из подруг Ирины торжественно отмечала третий развод. В Индии развод все еще редкость и воспринимается как катастрофа. Супруги, вернее, женщина терпит и смиряется со всем, что преподносит ей муж, а если у нее хватает сил (и уверенности в собственной экономической компетенции) пройти через развод и порицание обоих кланов, то вряд ли она выйдет замуж вторично и, уж конечно, многое потеряет в глазах общества. В другой раз они попали на свадьбу. Здесь Дзоши тоже многого не понял: какая связь между битьем посуды и счастьем молодых? А прилюдное целование под прицелом десятков глаз его и вовсе смутило.