Да, это была сущая правда. В наше время такую машину, конечно, не выпустили бы из ворот гаража, а если бы она и появилась на улице, то ее немедленно вернул бы первый инспектор ОРУДа.
В репортаже Кольцова очень хорошо описаны взаимоотношения шофера и пассажира. Они бывают простые и сложные, но водитель такси всегда должен быть выдержанным. Ему, на мой взгляд, надо быть немного психологом, нужно уметь сразу определить, что за пассажир.
Я всегда старался быть сдержанным и на грубость грубостью не отвечать. Многих людей мне приходилось урезонивать, доказывать их неправоту по отношению к таксистам. В большинстве случаев мои слова доходили до них и они меняли свое мнение, но попадались и такие, которых ничем не прошибешь.
Я всегда испытывал чувство удовлетворения, когда из моей машины выходили люди довольные обслуживанием, в хорошем настроении.
В 1934 году в нашем первом таксомоторном был организован пункт по вызову такси на дом. Пункт работал круглые сутки. Высылали машины по телефонным вызовам три диспетчера. Фамилию одного из них — Редичкина — я запомнил на всю жизнь. Он был всегда такой внимательный и предупредительный. Шоферы такси его очень уважали за добрую душу и кроткий, мягкий характер.
Если таксомотор высылали по вызову, то порядок оплаты был такой: машина подавалась в любой конец города без включенного счетчика, но с клиента водитель получал два рубля. Это считалось оплатой за вызов. А по окончании работы эти деньги вместе с вызывными талонами сдавались в кассу парка, сверх суммы, указанной на путевке.
…С самого возникновения таксомоторного транспорта в Москве шоферам такси выдавались квитанционные книжки. Водитель после окончания рейса выписывал под копирку квитанцию в двух экземплярах, дубликат оставался в книжке у таксиста, а основной экземпляр он отдавал пассажиру.
В первые годы таксисты в основном обслуживали учреждения, и тогда, может быть, эта система была нужна. Но коль скоро москвичи и гости столицы стали все больше и больше привыкать к такси и чаще ими пользоваться, эта система превратилась в тормоз. На заполнение квитанции уходило много времени. И квитанционные книжки были отменены.
Движение в городе нарастало, и встала острая проблема реконструкции многих улиц Москвы. В городе было много таких узких мест, где образовывались заторы транспорта. Принятый Советским правительством генеральный план реконструкции Москвы положил начало комплексному переустройству городских улиц, площадей и проездов.
Кому, как не шоферу такси, видеть, как меняется облик родного города.
В то время, я побывал на рабочих окраинах, где были настоящие трущобы. Здесь развернулась большая стройка. Возникали, словно по волшебству, новые, благоустроенные жилые кварталы с широкими улицами и площадями. Такие поселки появились на Ленинской слободке, в Дубровке, Усачевке, за Краснопресненской заставой.
А в центре я медленно еду от Красной площади вверх по улице Горького. Прежде всего бросается в глаза светофор. Он повешен на выезде с Красной площади на улицу Горького, у бывших Иверских ворот.
Это был первый московский светофор стрелочной конструкции. Напоминал он собой пирамидальный четырехгранный фонарь. На каждой грани было нанесено трехцветное поле — красное, желтое, зеленое. По этим граням светофора и передавалась белая стрелка. Если она оказывалась на красном поле, то движение приостанавливалось, перемещалась на зеленое — путь транспорту открывался.
Рядом со светофором стоял милиционер и наблюдал за его сигналами и движением транспорта. Надо сказать, что на первых порах между водителями и милиционером возникало множество «конфликтов». Каждый доказывал свое. Один говорил, что стрелка была на зеленом поле, а другой утверждал, что она уже перешла на желтое.
Потом еще два таких светофора были установлены на Страстной (Пушкинской) и Триумфальной (Маяковского) площадях.
Впоследствии ввиду неудобства в таком регулировании стрелочные светофоры были заменены световыми. А вообще-то в тридцатых годах в Москве не было настоящего регулирования уличного движения в современном понимании.
…Так вот, еду я медленно по улице Горького. Слева почти в самом начале улицы вовсю идет строительство Центрального телеграфа, а справа все подготовлено для передвижки старых домов и возведения новых. В то время очень трудно было представить, какой будет улица Горького через пять — десять лет.