И в самом деле. Грянул оркестр, и, как бы стараясь его перекрыть, прозвучал паровозный гудок.
Эшелон звонкоголосых двинулся вперед. Ему вслед что-то кричали такие же женщины, как Мусина мама, махали руками, посылали поцелуи.
Эшелон ушел, и все стихло. Мусина мама повернулась, лицо ее было в слезах. Увидев меня, как уже знакомого человека, она бросилась ко мне. Я усадил женщину в машину и повез домой.
— Не стоит плакать, дорогая, — говорил я ей. — Уж таков долг нашей молодежи. Сегодня они уехали строить Комсомольск-на-Амуре, а завтра они двинутся в Сибирь, в пески Кара-Кумов, на далекий Север. Ведь всюду, всюду много дел молодым, горячим сердцам.
Мама Муси со мной согласилась. Мы расстались с ней как добрые знакомые. Она работала киоскером на Пушкинской площади, и я потом много раз, проезжая мимо, заглядывал к ней, интересовался Мусей.
— Все идет хорошо. Чувствует себя превосходно. Уже из палаток в новый дом переселились. Как вы думаете, Евгений Васильевич, она все упоминает о каком-то мальчике по имени Андрюша, уж не увлечена ли она им, а? Может, это любовь, а?
Я снова успокоил старую женщину, говорил, что это, видимо, школьный товарищ, хотя верил в то, что черноглазая Муся нашла свою судьбу там, в Комсомольске и, должно быть, никогда уже не вернется в Москву.
Эта история запомнилась мне, потому что была необычной.
На Верхней Радищевской улице, неподалеку от Таганской площади есть небольшой ресторан «Кама», а москвичи-старожилы помнят его как ресторан Матушкина, по фамилии владельца.
Раньше пассажиры шоферу такси так и говорили:
— Отвези-ка нас, любезный в Таганку, к «матушке».
Вот и сегодня. Уже полночь. Я привез очередных пассажиров к ресторану Матушкина (рестораны тогда работали до четырех утра).
Не успел я рассчитаться с пассажиром, как около машины появился милиционер.
— Вы освободились?
— Да.
— Тогда будьте добры подъехать к церкви.
Я включил таксометр, и мы подъехали к церкви, где на паперти спал пьяный мужчина лет сорока, а в объятиях его был крепко зажат пузатый портфель.
— Товарищ водитель, — обратился ко мне милиционер, — давайте доставим его в отделение милиции. Мне кажется, у него в портфеле ценности. Сам спит, а портфель, видите, как крепко держит.
Мы разбудили спящего. Спросили, где он живет. Он недоверчиво посмотрел на нас помутневшими глазами и пролепетал:
— Живу я в деревне Нагатино.
Он послушно, без нашей помощи, поднялся с каменных плит. Мы усадили его в машину и привезли в отделение милиции, которое находилось неподалеку, на Народной улице.
— Посидите минуточку, — сказал милиционер и скрылся за дверью отделения.
Через некоторое время мы ввели пьяного гражданина в дежурную часть. Он, по-видимому, становился трезвее и начинал кое-что соображать.
Дежурный в первую очередь открыл портфель, в нем оказалось: 25 тысяч рублей, паспорт и некоторые документы колхоза Нагатино.
— Что за деньги и куда их везете? — спросил строго дежурный у владельца портфеля.
— Деньги колхозные, везу в Нагатино. Получил в банке, — быстро ответил тот, по-видимому боясь, чтобы у него не отобрали содержимое портфеля.
— Разве можно с такими деньгами напиваться до такого состояния? — с укором сказал дежурный.
— Не знаю, как это все получилось. Все председатель виноват. Поедем, говорит, к «матушке» пообедаем.
— Какой председатель?
— Нашего колхоза.
— А где он?
— Не знаю. Да черт с ним, не пропадет. Вот, слава богу, деньги целы, — мужчина слегка всхлипнул, две слезинки выкатились из его пьяных глаз.
— Ну как, домой доедешь? — перешел дежурный с потерпевшим на «ты». — А то могу оставить в отделении переночевать.
— Нет, я поеду. Мне домой надо.
— Шофер, сколько будет стоить этот рейс? — спросил дежурный.
— Считайте, километров пятнадцать будет по пятьдесят копеек, семь пятьдесят, да сейчас на счетчике уже сумма есть.
Дежурный вынул из денежной пачки пятнадцать рублей и, подавая их мне, сказал:
— Вот тут с лихвой хватит. Отвезешь этого кутилу, водворишь прямо в дом, жене на руки сдашь. Понял? Председатель с казначеем между собой рассчитаются, впредь умнее будут.
Дежурный милиционер записал номер моей машины, номер парка, мою фамилию, и мы отправились в путь. Казначей сел со мной рядом, так же крепко обнимая свой драгоценный портфель.
…Колеса моей машины уже коснулись донельзя выбитой дороги деревни Нагатино. Я посмотрел на своего клиента. Он опять уснул.