Трудно представить, с каким восторгом публика встречала таких артистов, как В. И. Качалов, Г. М. Ярон, В. Я. Хенкин, М. Гаркави и других.
Известная исполнительница русских и цыганских романсов Екатерина Николаевна Юровская была моей постоянной клиенткой. Если надо было ей ехать на концерт, она звонила ко мне по телефону накануне и говорила, к какому часу ей нужна машина.
Мне очень нравилась эта обаятельная, но очень строгая и удивительно требовательная женщина. Она страшно не любила, когда кто-нибудь опаздывал, сама же всегда и во всем была точна и аккуратна.
Однажды мы ехали с Юровской на концерт, который должен был проходить во Дворце культуры автозавода. Где-то у Крестьянской заставы нас остановила ватага празднично одетых молодых людей — парней и девушек. Недолго думая один из них, видно самый бравый, распахнул дверцу салона и совершенно бесцеремонно заявил:
— Ну-ка, бабусь, потеснись. Мы на концерт опаздываем. — Стал запихивать в машину своих девиц. Юровская была возмущена таким хамством. Она вся побелела, губы у нее задрожали. Но дверка машины захлопнулась, парень сел со мной рядом.
Так как я стоял у светофора и мне ждать было нельзя, мы вынуждены были проехать некоторое расстояние. Я остановился.
— Вылезайте! — скомандовал я молодым нахалам.
— И не подумаем. Бабуся, ведь вам торопиться некуда. А мы опаздываем во Дворец на концерт, — пытался объяснить парень.
— Вылезайте! — снова потребовал я. — А то сейчас высадим вас с милицией.
Юровская, видимо, поняла, что дело может принять затяжной характер, вдруг мне заявила:
— Ничего, Евгений Васильевич, везите. Ведь нам тоже надо во Дворец культуры. Там мы и поговорим.
— Правильно, — согласился парень. — Там мы вас уговорим пойти на концерт. Ведь выступает знаменитая исполнительница цыганских песен… Маша, как ее фамилия? — обратился парень, который, видимо, был под хмельком, к девушке, сидевшей рядом с Юровской.
— Не знаю точно, Орловская или Юровская. Но певица известная.
— Она и русские народные песни очень задушевно исполняет, — вставила другая девица. — Я всегда ее люблю слушать по радио.
Мы остановились у Дворца культуры. К нам навстречу уже бежал администратор.
— Екатерина Николаевна, концерт уже начался. Прошу вас. — Он подхватил Юровскую под руку и повел по лестнице.
Молодежи вдруг стало как-то неловко. Мне показалось, что с парня как рукой сняло всю наглость и нахальство.
— Скажите, — обратился он ко мне уже более вежливо, — эта бабуся какая-нибудь актриса?
— Да. Это и есть исполнительница русских и цыганских песен Екатерина Юровская.
— Вот влипли, мать честная, — вырвалось у парня, а девушки не могли удержаться от смеха. — Вы как хотите, но я не пойду на концерт. Мне неловко как-то.
— А вы после концерта подойдите к Юровской, извинитесь, — предложил я.
— Верно, Антон, ты так и сделаешь, — подтвердила Маша, и молодежь поднялась по лестнице во Дворец.
Высокий, элегантно одетый молодой человек встретил меня у самых ворот гаража, когда я еще только выезжал на линию.
— Вы свободны? — осведомился он.
— Да, только начинаю смену.
— Вот и хорошо. Я забираю вас на весь день. — Молодой человек сел рядом со мной. — Будем знакомы. Я концертный администратор Флавинский. А как вас величают?
— Евгений Васильевич.
— Чудесно, Евгений Васильевич. Нам с вами сегодня предстоит очень большая работа. Десять концертов. Адреса самые различные, главным образом, рабочие клубы. Мы должны будем с вами так разработать маршруты, чтобы не было никаких задержек и, упаси бог, срывов. Задача ясна?
— Яснее ясного.
Действительно, мы с Флавинским составили своего рода расписание, куда к кому заезжать, на какой концерт доставлять. Словом, получился довольно сложный, но вполне приемлемый график. И по нему мы стали действовать.
Я, пожалуй, за всю свою жизнь не видел и не слышал стольких знаменитостей. В одном из рейсов у нас в машине оказались Василий Иванович Качалов, Григорий Маркович Ярон и Владимир Яковлевич Хенкин. Качалов сел со мной рядом. Он, как ребенок, радовался огням иллюминации.
— Поезжайте помедленнее, голубчик! — просил он меня, когда мы проезжали мимо красочно иллюминированного здания Центрального телеграфа на улице Горького.
И Василий Иванович радостно улыбался, видя, как праздничное торжество все больше и больше захватывало город.