Ярон все время рассказывал что-то очень смешное Хенкину, а тот, откинувшись на спинку сиденья, был настолько злым и мрачным, что было очень трудно поверить тому, что это был знаменитый комический артист.
Я остановился у подъезда ярко освещенного клуба. Василий Иванович выскочил из машины первым. Он, можно сказать, рвался в бой. За ним шариком выкатывался Григорий Маркович, продолжавший звонко смеяться на анекдот, который рассказал сам.
Последним нехотя из машины вылезал Хенкин. Он не торопясь шел к клубу.
Ожидая, когда освободится очередная группа актеров, которых надо доставить в другое место, я проходил в зал и, стоя в дверях (мест свободных, как правило, не было), слушал выступления артистов.
Великолепен был Качалов. Публика по нескольку раз заставляла его читать стихи и рассказы.
Ярон выступал с молодой партнершей (фамилии ее я не знал). Маленький, юркий, уже немолодой артист на сцене преображался. Он пел, танцевал, как юноша. И этим страстным задором, неиссякаемым юмором он покорял зрителей.
Объявляют Хенкина. Публика встречает его бурными аплодисментами. На сцене появляется улыбающийся человек, юмор которого производит в зрителях бурю. Они долго не отпускают его со сцены, заставляя читать еще и еще.
…Поздно ночью моя машина, полная новых знаменитостей, мчится по притихшим улицам столицы. Закончен последний рейс. Доставлен домой последний артист. Со мной прощается Флавинский. Благодарит, обещает обратиться к моим услугам в следующий раз.
Я еду в гараж.
…Таксомоторный парк столицы продолжал увеличиваться. На Ярославском шоссе, в Графском переулке вступил в строй действующий четырехэтажный вместительный парк, который вначале именовался третьим, а теперь стал первым.
В первой половине 1939 года у Краснопресненской заставы, в Столярном переулке, был открыт еще один таксомоторный парк — десятый. А осенью того же года на Новорязанской улице ввели в эксплуатацию последний довоенный парк такси, который получил порядковый номер семнадцатый.
Меня всегда удивляло, почему нумерация таксомоторных парков производилась не по порядку, а вразнобой, создавалось такое впечатление, что в Москве существовало семнадцать таксомоторных парков, а фактически было всего только пять.
…В этом году мастера-водители попарно: Кочетков — Кочегаров, Розанов — Охотников, Чалов — Оленин и Комраков — Рыжиков, взяли на себя обязательство пройти на своих автомашинах М-1 сто тысяч километров без капитального ремонта.
Первой пробег закончила бригада Кочеткова — Кочегарова, а потом последовательно и остальные бригады, так что взятые на себя обязательства были выполнены с честью. Надо отметить, что это было огромным достижением.
Ведь если сравнить машины того времени с современной «Волгой», то сейчас никого не удивишь стотысячекилометровым пробегом без капитального ремонта. А тогда это было сенсацией. И нам, участникам этого огромного пробега, конечно, было приятно сознавать, что мы своим трудом внесли вклад в успешное освоение советского автомобильного транспорта.
…К 1939 году в основном закончилось асфальтирование всех московских улиц и переулков. От этого столица стала как-то чище, красивее, меньше шума и пыли стало на ее улицах. В моей записной книжке появились такие цифры: в 1913 году длина всех усовершенствованных дорог внутри Садового кольца составляла восемьдесят пять километров, а за пределами его таковых вообще не было; в 1939 году в кольце их было две тысячи километров, а за кольцом — две тысячи девятьсот километров.
Какой сдвиг в дорожном строительстве Москвы!
В раннее хмурое утро, подойдя к воротам таксомоторного парка, я был остановлен молодым военным командиром. На его симпатичном открытом лице были видны следы огромного волнения.
— Здравствуйте, скажите, вы здесь работаете? — спросил он.
— Да. А что вас интересует?
— Видите ли, какое дело. Я хотел бы взять такси до Горького.
Это меня заинтересовало:
— Почему именно такси, когда имеются поезда и самолеты?
Тогда он мне объяснил:
— Я служу в Горьком. И вот получил срочное предписание вернуться. Боевой вызов, понимаете. Поезд ушел, я опоздал. Для самолетов погода нелетная. На аэродроме мне посоветовали единственный выход — такси. Выручите…
— Но ведь это вам будет дорого стоить, проезд на такси оплачивается в оба конца.
— Что ж, раз такое дело, все оплачу сполна.
Раз такое серьезное дело, то надо было командиру помочь.
— Хорошо, — сказал я. — Вы меня здесь подождите. Я сейчас пойду спрошу. Разрешит начальство, отвезу.