— Вас сейчас вызовут, — сказал он мне и удалился.
Не прошло и пяти минут, как меня пригласили в небольшую комнату, в которой были три человека в гимнастерках защитного цвета и без всяких знаков различия.
Начался обычный допрос. Спросили фамилию, имя, отчество, год рождения. Давно ли работаю в таксомоторном парке? Как фамилия директора? Берут ли слесаря от водителей взятки? Затем стали перебирать моих родственников… И вдруг неожиданный вопрос: «Вы Ермолаева знаете?» Я почувствовал, как все трое уставились на меня.
— Да, знаю. Мы вместе работали. Он шофер такси, — спокойно ответил я.
— Так. Это он?
Мне показали одну, другую карточку. Я узнавал на них Ермолаева. И снова посыпались вопросы. Теперь уже я должен был рассказать все, что знаю о Ермолаеве.
— Так. Хорошо. Спасибо. Вы помогли нам изобличить очень крупного преступника. Ермолаев — это уже его третья фамилия.
Советские войска на всех фронтах громили врага.
Москва оживилась. На ее улицах все чаще можно было увидеть улыбающихся людей, с радостью рассказывающих друг другу новости об успехах на фронтах.
Меня и моего напарника Ивана Степановича Павлова прикрепили к Всесоюзному радиокомитету.
Отработав день по развозке денег в сберегательные кассы, мы вечером получили наряд на работу в радиокомитете: привозили артистов на концерты, доставляли радиожурналистов на фабрики и заводы. Так бывало всю ночь. Вернешься утром домой усталый, но счастливый.
Я был свидетелем того, как песня, музыка буквально поднимали людей на ноги, вселяли бодрость. Как-то мы с артистами радиокомитета приехали на один завод. Дело было к вечеру. Рабочие уже отработали две смены, хотели спать, но они все же пришли послушать концерт любимых артистов. И усталость, дремоту как рукой сняло. После концерта они шли работать в третью смену.
Я был свидетелем и того, в каких трудных условиях выступали артисты. Концерты шли в неотопленных клубах, в землянках, в цехах и сараях.
Особенно мне запомнились солисты радио, которые душу свою вкладывали в песню, с тем чтобы донести ее до слушателя. Такими артистами были Легостаева, Казанцева, Бунчиков, Нечаев и другие.
С песней легче было преодолевать трудности. И когда я об этом думаю, то невольно вспоминаю слова поэта Лебедева-Кумача: «И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет».
Встреча с «зеленым огоньком»
Наконец-то пришла долгожданная победа. 9 мая Москва преобразилась. Она стала прежней, радостной, бурлящей, говорливой, такой, какой мы, москвичи, привыкли ее видеть.
В то время я жил в переулке возле Рижского вокзала, недалеко от таксомоторного парка, и моя квартира стала пристанищем для всех товарищей-таксистов, которые возвращались с войны.
Они, шумные, веселые, умудренные боевым опытом, заходили ко мне разузнать о работе, спросить совета. И в этом не было ничего удивительного. Ведь я же всю войну пробыл в Москве.
— Ты у нас «фронтовой москвич», все знаешь, все ведаешь, — говорили они в шутку. — Рассказывай, объясняй, когда можно будет за руль таксомотора садиться.
— Да хоть сегодня, хоть сейчас. — И на другой день я вел фронтовика в парк к директору Илье Ильичу Жорину, просил принять. И их принимали.
С консервации были сняты ЗИС-101, они стали маршрутными такси и работали по Садовому и Бульварному кольцу, от Рижского вокзала до площади Свердлова.
Маршруты по Садовому кольцу и Рижский работали с большой нагрузкой, а Бульварный маршрут пассажиры почему-то игнорировали, и таксисты прозвали его «кислородным», так как там много зелени и мало работы. И если какой-нибудь водитель проштрафился, его в наказание посылали на «кислородный».
Машины марки М-1 работали по лимиту. Дело в том, что по решению Моссовета были введены лимитные книжки для работников науки и искусства. Они пользовались такси и вместо денег отрывали купоны из книжки.
Но скоро машин не стало хватать и для работы по лимиту. Встал вопрос о восстановлении в полном объеме таксомоторного движения.
Я уже рассказывал, что в первые годы Советской власти на собственных машинах работали «прокатчики», которые имели в кармане государственный патент на право коммерческой эксплуатации автомашины.
Но с каждым годом их становилось все меньше и меньше, так как государственные такси приобрели большую популярность. Многие водители частных автомобилей охотно переходили на работу в такси. И надо сказать, что именно они принесли в нашу среду те дурные привычки, с которыми нет сладу и теперь: пьянки, азартные игры, рвачество.