— Ненавижу вас, мужиков проклятых, грабителей, аферистов… — Она расплакалась, забилась в машину.
Мы все были поражены. Пришел поезд, и подойти к Маше, утешить ее не было времени. Мы все разъехались в разные стороны. А скоро стало известно, что к Маше подкатился один красавчик проходимец. Соблазнил девушку, пожил с ней немного, прихватил кое-какое добро и скрылся.
Всем нам было очень жаль Машу Ишутину, нашего хорошего товарища. И как-то с тех пор все таксисты к ней изменили свое отношение. Старались ей помочь, одобрить теплым словом. И молодая женщина, почувствовав эту человеческую доброту, стала работать еще лучше. Еще звонче звенел ее молодой голос:
— Кому на Казанский, Ярославский, Ленинградский вокзалы? Доставлю мигом. Садитесь!
Под Краснохолмским мостом открылся второй по счету послевоенный таксомоторный парк, который стал укомплектовываться автомобилями М-20 «Победа».
В ту пору долго шел спор, в какой цвет окрашивать автомобили-такси. До войны они окрашивались в различные цвета, и это было очень хорошо. На улицах Москвы было весело, нарядно.
Как-то в один из дней мая на Советской площади был устроен своеобразный смотр таксомоторов, окрашенных в различные цвета.
Представьте себе, тогдашние руководители Моссовета приняли единую для всех машин раскраску: серый низ и светлый верх, с серыми шашками на кузове. И сразу как-то на улицах стало серо от движущегося нескончаемого потока однообразно окрашенных автомобилей.
…Москвичи привыкли видеть на таксомоторах зеленый огонек. Он приветливо мигает, как бы приглашает прокатиться на автомобиле.
Этот зеленый огонек появился в 1947 году.
Одному старому таксисту из первого парка (фамилию его я, к сожалению, не помню, все звали его дядей Федей) пришла идея сконструировать световой сигнал.
«Зеленый огонек» дяди Феди раза в три был больше современного, и устанавливался он на специальном кронштейне в правом нижнем углу лобового стекла. Светосигнал имел отдельный выключатель. Когда пассажир садился в машину, шофер, повернув выключатель, гасил зеленый фонарь, и машина считалась занятой. Но это было очень непродолжительное время. Скоро была разработана схема, где светосигнал тушился и загорался от поворота рукоятки таксомотора.
Годы прошли, и современный, миниатюрный, но ярко светящийся зеленый глазок был установлен на всех машинах.
…Осенью 1947 года Москва праздновала свое восемьсотлетие. Город был роскошно иллюминирован. Юбилей праздновали торжественно и весело.
Наш первый таксомоторный парк как бы в подарок получил тридцать автомашин ЗИС-110. В этих комфортабельных машинах было одно неудобство: таксометр был поставлен на специальном кронштейне посередине шоферской кабины, что затрудняло чтение показаний счетчика и стесняло действия шофера. Поэтому позднее установку изменили — таксометр вмонтировали в щиток автомобиля.
В гостинице «Москва» была организована диспетчерская, которая направляла эти машины по вызовам.
— Как-то поздним летним вечером, — рассказал мне историю молодой товарищ по работе, — я отвез одного пожилого пассажира далеко, за окраину города. Проехали мы несколько километров по загородному шоссе, потом свернули к маленькой деревеньке, где я и высадил своего позднего пассажира.
Возвращаюсь назад. Машина бежит быстро, легко, словно и она чует, что работа закончена. Мелькнула серебряная полоса реки. «А почему бы не выкупаться?» — подумал я и свернул к реке. Выкупался. Бодрость почувствовал, как-то радостно стало на душе. Пою. Сажусь в машину — и вдруг замер от удивления: на заднем сиденье пассажир.
— Товарищ шофер, — слышу жалобный женский голос. — Отвезите меня, пожалуйста, в город. Только я очень прошу вас — не смотрите на меня. Умоляю вас…
— Я вас отвезу, но только как вы оказались в машине?
— Везите, я все расскажу вам по дороге.
Мы поехали.
Когда стали въезжать в город, женщина вдруг громко разрыдалась. В мое шоферское зеркальце было видно, как она свернулась калачиком на сиденье. Она была в одной нательной рубашке. Я все понял.
— Не стоит огорчаться, — успокаивал я девушку. — Давайте лучше решим, куда нам ехать? Где вы живете?
— Живу я в общежитии. В таком виде туда я появиться не могу. Меня засмеют, — девушка снова зарыдала.
— Да, обстоятельство. Но как же быть? Есть только один выход: я отвезу вас к себе на квартиру. Вас как звать-то?
— Катя.
— Очень хорошо, Катя, так и решим: везу вас к себе. Я живу в маленьком домике, вход в квартиру отдельный, со двора. Вы быстро проскочите в комнату, а там у моей сестренки Валюши для вас найдется какая-нибудь одежда.