Ремесленник тихо, вкрадчиво обратился ко мне:
— Товарищ водитель, вот какое дело. Ты знаешь здесь на углу Лесной улицы столовую?
— Ну знаю, а что дальше?
— Там за столиком напился пьяным и уснул наш преподаватель. Я его предупреждал, что так много пить нельзя, а он не послушал. Сегодня у нас получка была, с получки и надрызгался. Человек-то он больно хороший, бросить его не могу, еще ограбят, разденут. Живет в центре. Я как-то один раз привозил его такого же. За машину заплачу, деньги у меня есть.
«На безрыбье и рак рыба», — подумал я и поехал.
Из столовой парень и швейцар вынесли и положили мне на заднее сиденье мужчину лет сорока пяти, розовощекого, одетого в коричневое кожаное пальто с черным каракулевым воротником, в черной шапке-ушанке. На шее повязан темно-красный шерстяной шарф, на ногах — белые бурки.
Он спал так крепко, что даже не очухался, когда со стула в столовой попал на мягкое сиденье автомобиля. Паренек дал швейцару на чай, уселся на краешек сиденья рядом со своим учителем, и мы поехали.
— Вези на Пушкинскую улицу, адрес я точно не знаю, а дом найду.
Когда приехали на Пушкинскую, он попросил завернуть в Дмитровский переулок. В нем нужного нам дома не оказалось. Развернулись обратно и опять же с Пушкинской въехали на Кузнецкий мост. Против большого дома № 5 мы остановились.
— Вот его дом, квартира на четвертом этаже, дверь направо, в этом подъезде. Я бы тебе, конечно, заплатил за труды, если бы ты мне помог его дотащить. Но дело в том, что можешь налететь на штраф. Здесь стоянка автомашин запрещена. А то в прошлый раз я также привозил его, и когда мы с водителем вышли, возле машины стоял милиционер, потребовал права и за оставление машины без присмотра на запрещенной улице проколол ему дырку в талоне, так что я пойду скажу его домашним, и мы общими усилиями водворим его домой. А чтобы ты не беспокоился, получи деньги. — И, довольно щедро со мной расплатившись, он скрылся в подъезде.
Я поставил таксомотор на кассу и стал ждать. Прошел час, парень не появлялся. Я вспомнил, он мне говорил, четвертый этаж, дверь направо. Рискуя быть оштрафованным, бросаю машину и поднимаюсь наверх. Дверь мне открыла пожилая женщина и на мой вопрос: «У вас находится паренек-ремесленник?» — сделала удивленную мину и ответила:
— Никаких ремесленников у нас никогда не было и нет.
Мне, наконец, все стало ясно — я был крепко одурачен. Спускаюсь вниз и со зла начинаю спящему клиенту с силой тереть щеки, уши, дергать за нос. Но все было тщетно, он спал мертвецким сном.
Что делать? Ждать, конечно, не было больше никакого смысла. Я выключил счетчик, завел двигатель и потащил свой «груз» в милицию.
Дежурному по отделению я рассказал все как было, а он:
— Товарищ водитель, вы прекрасно знаете, что пьяных в такси возить не полагается. Как посадили, так и высаживайте. Везите его в вытрезвитель.
Опять сажусь за руль, еду на Селезневку в вытрезвитель. Там мне отвечают, что принять без сопровождения работника милиции не имеют права. Еду за милиционером. Около станции метро «Новослободская» нахожу постового, но он говорит, что с поста в данный момент уйти не может, и советует мне спуститься вниз в тоннель метро и взять там сотрудника. Оставляю машину около метро, спускаюсь вниз, обращаюсь за помощью к находящемуся там работнику милиции.
— Это дело не мое. Мой объект — метро, я здесь должен следить за порядком. Пускай вам поможет наш товарищ, который стоит на улице. Это его дело.
Вот идиотское положение. Попал как кур во щи. Поднимаюсь опять наверх. Постового на месте уже нет. Опять сажусь в заднюю кабину и начинаю клиенту тереть уши. Он продолжает спать сном праведника.
Тогда принимаю следующее решение: опускаю оба задних стекла и с большой скоростью начинаю двигаться по городу, думая холодным ветром пронять его…
На Гоголевском бульваре я остановился, часы показывали семь часов вечера. В отчаянии делаю еще попытку разбудить спящего. И не успел прикоснуться к нему, как он открыл глаза. В них я не увидел ни капли удивления. Он сел на сиденье, посмотрел по сторонам, потом моментально открыл дверцу салона и опрометью выскочил и побежал в ближайшую подворотню. Я добросовестно подождал его, он не появился. Я уехал.
Когда я рассказал товарищам эту историю, они решили так: «ремесленник» — вор, в этом нет никакого сомнения. Он ограбил пассажира, а тот спал так сладко потому, что парень подсыпал ему в водку или пиво снотворного.
И тут невольно пришла мне на ум такая мысль: что мог подумать о шофере такси пассажир, когда он обнаружил, что обворован. Конечно, посчитает вором водителя такси.