— Хватит с меня. Твоя Антонина Петровна сводница!
Аркадий Семенович стоял молча, он не проронил ни одного слова.
Наступила минута общего молчания. В это время послышался стук приближающегося поезда.
— Поехали, шофер! — крикнул мне пассажир. — В Москву, Трубниковский переулок.
…Минут пять мы ехали молча, потом Константин все же не выдержал. Человеку надо было облегчить душу, рассказать кому-нибудь, что его терзает.
— Видите ли, — заговорил он, — я очень много работаю, домой прихожу поздно.
Он заметно нервничал, перескакивал с одного на другое, рассказ получался несвязным.
— Женился я шесть лет тому назад, сейчас уже сыну пять лет. Жена моя, как вышла замуж, перестала работать: родился ребенок, нужен был уход. А вот уже год исполнился, как она вновь поступила на работу, а с сыном прекрасно справляется бабушка — моя мать. Аркадий Семенович — директор учреждения, где ныне работает моя жена. Человек семейный, имеет двоих детей. Антонина Петровна, о которой шел разговор на платформе, его заместитель — сводня, живет одна, с дочкой. Я ее ненавижу, а жене она очень нравится, это ее самая лучшая подруга. Я все время занят, а жена с этой Антониной то в театр, то в концерт. Развлекаются. Жена удивительно быстро «росла»: ее назначили начальником отдела, хотя образование у нее незаконченное среднее. Потом я заметил, что она стала частенько приносить домой подарки. То роскошный букет цветов, то парфюмерию или какую-нибудь носильную вещь. Спрашиваю: купила? Да, говорит, купила, премию получила. Потом премии стали очень частыми.
Я должен был закончить одну важную работу, поэтому в отпуск пойти не мог. А жене и Антонине дали путевки в дом отдыха на Рижское взморье.
Ну, думаю, пускай едут, отдыхать обязательно нужно. Сегодня, как нарочно, у нас партсобрание. Обсуждались очень важные вопросы, так что проводить жену не мог, попрощался с ней утром. Но так случилось, что собрание закончилось раньше. До отхода поезда осталось двадцать пять минут. Беру такси, за семь минут до отхода поезда прикатил сюда. Номер вагона я забыл спросить, а она мне не сказала его. Так походил вдоль всего состава, но ни жены, ни ее спутницы не увидел. Поезд отошел. Выхожу в раздумье на площадь, вдруг вижу — бегут к такси двое: жена моя и мужчина какой-то. Я смекнул, в чем дело — на поезд опоздали. Вот тут-то я и решил устроить за ними погоню. Не правда ли, со стороны смешно. Прямо как в американском кинофильме получилось. Но что же мне делать? Я должен был узнать правду, всю правду.
Он немного помолчал.
— Узнал правду. От этого мне легче не стало. Что мне теперь делать, не знаю. У нас ведь сын Андрейка — крепыш. А потом, самое главное, ведь я ее люблю.
Мы приехали в Москву. Я доставил пассажира к дому, молча распрощались. Здесь словами делу не поможешь.
Кутузовский проспект — ныне красивейшая, широкая магистраль столицы. На месте бывших Луговых переулков, в домах которых обитали когда-то дорогомиловские извозчики, сейчас стоят многоэтажные жилые дома. На той стороне проспекта, которая выходит к Москве-реке, стройный ряд новых корпусов, завершающийся высотной гостиницей «Украина». С окончанием строительства Новоарбатского моста (ныне имени Калинина) открылось сквозное движение по Кутузовскому проспекту.
Вот в эти-то самые дни я и познакомился с очень интересным гостем Москвы.
Раннее утро. Московские улицы еще пустынны. И лишь этот чудак человек, высокий, курчавый, с перекинутым через плечо плащом, встал ни свет ни заря и шагает прямо по мостовой, насвистывая какой-то веселенький мотивчик. Должно быть, у него очень радостно на душе.
Подъезжаю к нему. Вижу — иностранец.
— Доброе утро, — говорю. — Не хотите ли поехать, посмотреть Москву?
— Очень хошю, — отвечает веселый иностранец и быстро садится в машину рядом со мной.
Я прежде всего показал ему центр города. Ехали медленно, около интересных памятников и зданий останавливались. Иностранец то удивлялся, и тогда глаза его делались огромными, то улыбался, улыбка у него хорошая, открытая.
Из центра наш путь пролег в солнечный Юго-запад.
Иностранец увидел строй больших светлых домов-дворцов.
— У-у! — вырвалось у него.
С помощью жестов и нескольких слов, выхваченных из словаря, мы объяснились. Иностранец спрашивал: