— Должно быть, в этих домах живет советская знать, богатые люди?
Я рассмеялся и подвез к одному из домов. Из парадного выскочили девушки-школьницы.
— Девочки, кто ваши родители, кем они работают? — спросил я у них.
И они дружно ответили:
— Наши родители рабочие завода «Красный пролетарий».
Я как умел перевел иностранцу, он явно не поверил. Тогда мы с ним зашли в одну, в другую квартиру. Чужеземцу представлялись самые простые труженики столицы, одни спешили на стройку, другие — в школу, третьи — в институт. Лед недоверия растаял.
Мы с иностранцем побывали в музыкальной школе, где учились ребята игре на различных инструментах. В заключение прогулки я подвез моего пассажира к новому зданию МГУ на Ленинских горах. Нам разрешили подняться на балкон двадцать четвертого этажа, и оттуда с самой высшей точки мы обозревали город.
Я не был ни в одном из крупных городов мира, ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Риме, и о них мог судить только по книгам и кинофильмам. И все же я уверен: красивее моей столицы нет города на свете. Я не поэт и не писатель, но родную Москву сейчас сравнил бы с распускающейся розой, красивой и благоуханной, которая с каждым днем становится все пышнее и краше.
Эти свои мысли я как мог передал иностранцу. Наверное, он не все понял, но главное до него дошло. Во всяком случае, о Москве и москвичах у него осталось самое приятное впечатление.
Распрощались мы друзьями. Он достал из кармана фото и сделал на нем такую надпись по-русски: «Фанфан любит Евгения москвича». И поставил свою подпись. Уже позже в парке я узнал от товарищей, что возил по Москве знаменитого французского киноактера Жерара Филиппа.
Потом мы с женой не пропускали ни одного фильма с его участием. Мы были по-настоящему влюблены в этого славного парня. И как же мы опечалились, когда узнали из газет, что этот артист умер в расцвете сил.
Под вновь выстроенным Новоарбатским мостом открылся седьмой по счету и четвертый по названию таксомоторный парк. В этом же году из парка такси ушел последний автомобиль ЗИС-110. На улицах города появился первый автомобиль-такси «Волга». В первый таксомоторный поступило несколько таких машин. Двигатель на них с «Победы», но форма кузова совершенно иная.
Первые «Волги» были выкрашены в черный цвет, а позднее стали поступать разноцветные машины, которые ходят до сегодняшнего дня. Это быстроходные, выносливые автомобили. Эксплуатация их в такси вполне себя оправдала, чего нельзя сказать о ЗИСах и ЗИМах. Первые пожирали очень много бензина, а вторые имели плохую тормозную систему.
В этом году у меня была одна любопытная встреча.
Ночь выдалась ясная, звездная. И работалось в это время как-то хорошо, радостно. А тут еще на площади Революции и пассажир попался хороший — военный летчик.
— Выручайте, товарищ, — взмолился он, — опаздываю, до отлета ровно час. Задача понятна? — сказал и улыбнулся.
— Ну что ж, садитесь. Придется выручить, коли задание важное.
И мы поехали. Ночные улицы Москвы были пустынны, и мы ехали по ним довольно быстро. Моему пассажиру такая скорость была по душе. Он откинулся на спинку сиденья и что-то тихо напевал. Потом спросил у меня про детей. Когда узнал, что у меня двое, обрадовался:
— Дети, это очень хорошо. Они и женщины украшают жизнь, — вдруг многозначительно заявил летчик.
Про свою жену этот «философ» ничего не сказал, но в зеркало я увидел, как улыбка у него стала шире и светлее. «Значит, крепко он ее любит», — подумал я.
Потом мы заговорили о Москве, о ее бурном росте. Летчик хорошо знал столицу. Мы ехали по новым улицам.
— Ведь всего два-три года назад здесь было поле, — удивился летчик, рассматривая выстроившиеся в длинную шеренгу новые дома.
Летчик очень внимательно смотрел на город, словно он хотел навечно запечатлеть в памяти облик любимой столицы.
На аэродром мы прибыли за пять минут до отлета воздушного корабля.
Летчик расплатился со мной.
— Спасибо, выручили, — он крепко пожал руку и на прощанье подарил приятную, обаятельную улыбку.
…Я не помню, сколько прошло времени после этой ночной встречи, только в один из солнечных дней мир потрясло огромной важности событие.
Советский человек — в космосе!
Во всех газетах был помещен портрет космонавта. Я купил газету, быстро развернул ее, ведь так хотелось посмотреть на этого смелого, мужественного человека. Развернул и ахнул: с газетного листа на меня смотрел тот самый летчик, которого я доставлял на аэродром ночным рейсом, та же обворожительная улыбка и светлые, радостные глаза.