Морально я был подавлен. Время тянулось томительно долго. Наконец щелкнул замок и меня пригласили пройти к следователю, где уже сидел мой пассажир, а в дежурной комнате находились его жена с ребенком.
Следователь учинил обстоятельный допрос. Я пытался объяснить, что произошло недоразумение, но у меня не было веских доказательств. Кто поверит на слово?
Мой же пассажир рассказал, что он в Москве проездом, возвращается из Монголии, где пробыл несколько лет, к себе на родину, в Белоруссию. В столице он собирался пробыть несколько дней у товарища, который жил на Большой Якиманке.
— Я поставил чемодан в такси и пошел за женой с ребенком, — объяснял пассажир. — И только я сделал шаг, как этот ворюга включил мотор и дал драпа. У него губа не дура, ведь в моем чемодане много дорогих вещей. Куш неплохой.
В общем, рассуждая логично, виноваты мы были оба. Пассажир обязан был предупредить, что пошел за женой, а я, в свою очередь, прежде чем трогаться, должен был убедиться, все ли в порядке. Итак, с меня взяли подписку о невыезде из Москвы и отпустили.
После такой передряги работать я, конечно, не мог и вернулся в гараж. Войдя в диспетчерскую и отдавая ключи от машины (в то время ключи хранились там) старшему диспетчеру Александру Владимировичу Сухопарову, объяснил ему, в чем дело. Тот пошел и доложил директору. Директор немедленно вызвал меня к себе и, выслушав мой рассказ, улыбнулся. Хотя я молодой шофер, но был на хорошем счету как по производственной, так и по общественной линии.
— Поезжай и спокойно работай. Ничего тебе не будет, — заявил директор Александр Николаевич Лобанов.
— Не могу, Александр Николаевич, с меня подписку взяли о невыезде, значит, дело серьезное.
Лобанов тут же поднял телефонную трубку и позвонил кому-то.
— Послушай, Белов, кто у тебя работает в следственном отделе при таком-то отделении милиции? — он назвал номер отделения, в котором я был задержан. — Так вот что, позвони туда, пожалуйста, и скажи, что с водителем такси Евгением Васильевичем Рыжиковым произошло явное недоразумение. Я знаю хорошо этого водителя и ручаюсь, что он честный, добросовестный работник.
Ответа я не расслышал, но он, видимо, был весьма обнадеживающим.
Директор положил трубку и скомандовал мне:
— Марш работать!
Не знаю, как там это дело утряслось, но только меня больше никуда не вызывали.
Итак, в Москве появилось такси. Хотя и небольшой парк, но машины требовали за собой ухода, ежедневной профилактики. Без этого таксомоторы бегали по городу грязными, несмазанными, разболтанными. Если шофер человек старательный, он кое-где с помощью шприца сделает смазку (кстати говоря, фордовские шприцы тоже часто выходили из строя).
Дальше так продолжаться не могло. И вот было решено наш гараж переделать под станцию обслуживания, по типу заграничных, где бы машины можно было мыть, смазывать и делать им мелкий ремонт.
Завезли из-за границы оборудование и приступили к строительству. Однажды нас предупредили, чтобы с линии мы возвращались в новый гараж на Золоторожском валу. Но когда после окончания смены стали туда прибывать машины, то водители увидели на въездных воротах большой замок. И только после вмешательства Моссовета нас пустили «переночевать» в недостроенный гараж.
Но здесь мы обитали недолго. Месяца через три-четыре с Золоторожского вала нас перевели на Дружниковскую улицу, и опять в недостроенный автобусный парк.
Итак, встала острая проблема постоянного гаража для такси. Я должен оговориться, что парк такси на Гороховской улице, где стояли «рено», стал именоваться вторым таксомоторным и жил он более или менее оседло, а вот первый блуждал по Москве, не имея постоянного пристанища. Наконец, в начале 1931 года на Крымской набережной началось строительство первого таксомоторного парка.
В Георгиевском же гараже открылась неплохая станция обслуживания, куда мы периодически гоняли машины на профилактику. Это уже было достижением. В то время среди таксистов ходила шутка, что одному старому таксисту завязали глаза и предложили угадывать, какой марки прошел мимо него автомобиль. И он безошибочно называл машину и парк, которому она принадлежала. Потом привязали к хвосту кошки пустую консервную банку и пустили ее перед таксистом с завязанными глазами. И что же, тот заявил, что перед ним сейчас прошла машина «форд» из первого таксомоторного парка.