Поднимаюсь наверх. Квартира номер шестьдесят семь. На звонок вышел плешивый мужчина с заспанными глазами, должно быть пенсионер. Я вошел в темную переднюю, и в тот момент, когда я заходил, в комнате напротив, из-под двери которой виднелся электрический свет, вдруг стало темно.
На мой вопрос, проживает ли здесь молодой парень (я описал его внешность), мужчина утвердительно кивнул головой и сказал:
— Да, живет. Только его, кажется, нет дома. Впрочем, сейчас посмотрим.
Мужчина толкнул дверь, она оказалась открытой. Когда я заглянул туда, то увидел на стуле красно-черную рубашку моего клиента, а на кровати бережно разложенный бутылочного цвета костюм.
Сомнения не было — он был где-то здесь.
— А что это за комната? — спросил я, указывая на дверь, за которой погас свет.
— Это ванная.
Все было ясно. Я рассвирепел. Дверь, конечно, была закрыта. Я стал громко кричать, грозя, что сейчас взломаю дверь и набью ему морду, чтобы в следующий раз было неповадно. Так как дверь на лестницу была полуоткрыта, на мой крик из соседних квартир сбежались люди.
Только что я хотел свою угрозу привести в исполнение и поднял ногу, чтобы ею ударить в дверь и сорвать запор, как в переднюю вошла женщина и зажгла свет. Ей было лет под пятьдесят. Каштановые волосы с проседью собраны в пучок. На ней было простое сатиновое платье, а в руках она держала хозяйственную сумку с продуктами. На лице, когда-то красивом, пролегли глубокие печальные складки.
— Что здесь происходит? Отчего такой шум?
— Сашка твой на такси приехал, да деньги не уплатил. В ванной отсиживается, — съехидничал пенсионер.
— Как, опять? Сашка! Вот наказание мое. И что мне с ним делать?
Из ванной комнаты ни одного звука. Женщина дернула за ручку:
— Открой, говорю я тебе, долго ты меня позорить будешь, негодяй ты этакий?!
Но все было тщетно. Сашки как будто там и не было.
— Сколько он вам должен? — спросила она.
Я назвал сумму.
Подавая мне деньги, она попросила:
— Не шумите больше, пожалуйста, от позора и так не знаешь, куда глаза девать. Вот связался со стилягами. Совсем испортился.
Я понимал горе матери, и мое негодование утихло. Я молча взял два рубля и поспешил вниз к машине.
Под новым Автозаводским мостом открылся девятый таксомоторный парк.
Автотранспорт сейчас беспрепятственно пересекает одну из самых путаных площадей — Октябрьскую. На нее выходило сразу семь улиц. В свое время здесь была установлена сложная сеть светофоров, с помощью которой регулировалось движение транспорта. И все равно это не облегчало положения. С постройкой большого транспортного тоннеля по направлению Садового кольца дело изменилось к лучшему. Теперь заторов транспорта в этом мощном узле улиц нет.
Было в Москве еще одно место, где наблюдались большие заторы транспорта, это развилка Ленинградского и Волоколамского шоссе. Здесь также построен транспортный тоннель.
К открытию XXII съезда транспорт начал курсировать по третьему тоннелю — по улице Чайковского, на пересечении Кутузовского проспекта с проспектом Калинина.
Итак, в Москве к концу года было сооружено семь транспортных пересечений и более двадцати пешеходных тоннелей. Теперь тоннели для транспорта и пешеходов стали в городе обычными сооружениями.
Стояла чудесная сухая осень. Закончив ночную смену, в шестом часу утра я спускался по Садовой-Самотечной улице. Еду тихонько вдоль тротуара. План я выполнил, спешить некуда, да и Москва в это воскресное утро еще спала.
Вдруг на краю тротуара увидел мужчину, который машет мне рукой. Я остановился. Мужчина был одет в темно-серый элегантный костюм. Смуглая кожа лица и иссиня-черные волосы изобличали в нем южанина. А когда он заговорил, я понял, что передо мной иностранец.
На ломаном русском языке он попросил меня отвезти женщину в аэропорт «Шереметьево». Я согласился.
И вот машина во дворе аргентинского посольства. В багажник уложены чемоданы, сумки, картонки.
Пассажиркой оказалась очень красивая брюнетка.
— Самолет у меня уходит в семь. Мы успеем добраться до аэродрома? — спросила она, коверкая русские слова.
— Конечно, у вас еще много времени, — заверил я.
Через тридцать пять минут мы были на международном аэродроме в Шереметьеве.
Когда подъехали к аэровокзалу, я вышел из машины и открыл багажник, чтобы носильщики могли вытащить оттуда вещи, а потом сел в кабину, где иностранка со мной рассчиталась. Она открыла черную замшевую сумочку и со словами «большое спасибо» подала мне деньги и вышла из машины.