«По какому поводу меня вызывают?» Начинаю вспоминать, где и когда я мог что-нибудь нарушить. Все перебрал. Никаких проступков за собой не нашел. А мысль сверлит мозг: ведь милиция так просто не будет вызывать.
К указанному сроку являюсь в 12-е отделение ОРУД — ГАИ. Работники этого отделения непосредственно шефствуют над нашим парком. В тесной комнате ожидания народу битком. Это водители-нарушители, дожидающиеся своей участи. Все курят. Дымом застлана вся комната.
Идут разговоры. Каждый водитель на что-то сетует, доказывает свою правоту и, конечно, ругает милицию. Но вот все затихли. Из соседнего кабинета вышли два милиционера — младший лейтенант и лейтенант. Оба молодые, только последний неизвестно зачем отпустил большую бороду, видимо, для солидности.
— Ну, кто по нарушениям, а кто на комиссию? — спрашивает лейтенант, и люди быстро рассортировываются.
«А я зачем? Ни туда, ни сюда, надо немедленно узнать». Обращаюсь к младшему лейтенанту:
— Простите, пожалуйста, меня вызывает товарищ Колосков, где его найти?
— Колосков это я, заходите, пожалуйста.
Он приоткрыл дверь кабинета. Я прошел и очутился в небольшой комнате, где стояло два стола и полдюжины стульев.
Через несколько минут вошел Колосков и, положив на стол горку шоферских удостоверений, сел и вежливо пригласил меня сесть. Затем достал из ящика стола бумагу, которая была отпечатана на машинке, стал мне ее читать. Я увидел в верхнем левом углу резолюцию начальства: «Тов. Колосков, срочно разобраться, со всей строгостью наказать и доложить».
«Вот так штука», — с беспокойством подумал я. В письме, которое читал Колосков, работники Института черной металлургии писали: «Шофер такси за № ММТ 11–41 примерно в 8.30 утра около станции метро «Бауманская» с бешеной скоростью мчался по улице и только благодаря счастливой случайности не сбил их». В заключение они требовали сурово наказать нарушителя.
Когда Колосков кончил читать письмо, у меня от сердца отлегло. Я невольно улыбнулся.
— Улыбаться тут нечего, — заметил Колосков.
— Я улыбнулся, вы ошибаетесь. Во-первых, в восемь тридцать я никак не мог быть у «Бауманской», так как только в это время выезжаю из парка. Во-вторых, утром на этом участке Бауманской улицы можно двигаться со скоростью не более трех километров в час. Так много там бывает народа. Так что я считаю, товарищ младший лейтенант, здесь какое-то недоразумение.
— Оправдываетесь, — оборвал меня Колосков. — Не могли же два человека перепутать номер автомобиля. Попрошу ваше удостоверение.
Когда я подал ему мои права, он вынул оттуда вкладной талон, подал его мне, а удостоверение положил в стол.
— А теперь поезжайте в парк и привезите справку, во сколько в тот день вы выехали на линию.
Делать нечего. Еду в парк.
На моей путевке 9 февраля (подумайте, ведь прошло уже девятнадцать дней!) было отбито контрольными часами, что из ворот гаража я выехал в восемь часов двадцать восемь минут.
Ну, кажется, все в порядке, осталось только съездить в ОРУД и забрать права. Приезжаю, предъявляю официальную справку автоинспектору Колоскову и жду, что он мне вернет удостоверение.
— Так, значит, выехали в восемь часов двадцать восемь минут, а в жалобе пишут, что дело было примерно в восемь тридцать, значит, этот случай мог произойти и в восемь часов сорок минут. Я сейчас звонил в институт этим товарищам, но их не застал. Права я вам отдам, но обязываю вас завтра явиться сюда опять, я постараюсь дозвониться и более подробно разузнать обстоятельства дела.
На другой день я был выходной. Оделся в новое пальто, надел галстук, шляпу и опять приехал в 12-е отделение. Как и вчера, ровно в десять, в приемную вышли два милиционера.
Я подошел к Колоскову и напомнил ему, что пришел по жалобе товарищей из Института черной металлургии. Колосков почему-то растерялся и пригласил меня в кабинет. Опять вежливо усадил на стул.
— Видите ли, товарищ, — начал он, — я вчера звонил несколько раз вам, но не застал вас, так что дело еще не разобрано. Шофер этот был у меня вчера и сегодня должен явиться. Попрошу вас, расскажите, пожалуйста, подробно, в какое точно время все это произошло?
— Послушайте, товарищ Колосков, за кого вы меня принимаете? Ведь я и есть вчерашний водитель первого таксомоторного парка Рыжиков.
Младший лейтенант попал в неудобное положение. Он покраснел и какой-то скороговоркой проговорил:
— А я вас не узнал. — А потом, быстро оправившись, добавил: — Народу ежедневно бывает очень много, всех не запомнишь. Товарищ водитель, — теперь уже более официально, — я с товарищами из института еще не разговаривал. Один из них заболел, а другой находится в командировке, так что придется вам прийти еще раз дня через три-четыре.