Тон моей речи, наверное, был какой-то просяще-умоляющий, поэтому мужчина, обращаясь к женщине, сказал:
— Была не была. Давай, Густа, воспользуемся приглашением товарища. Ни разу в жизни мне не приходилось встречать Новый год в московской семье. А потом, он, наверное, прав: приедем к своим, а их дома нет.
Свою хозяйку я застал за хлопотами на кухне. Представил ей гостей. Она была и удивлена и рада. Быстро раздела приехавших и просила их не стесняться, быть как дома. Я направился в гараж, заверив, что буду к Новому году без опоздания.
За праздничным столом было очень торжественно. Я, как хозяин, произнес тост, пожелал всем присутствующим в Новом наступающем году здоровья и счастья. Чокнулись по первой, а потом языки развязались, начались разговоры, песни, общее веселье.
Наблюдая за моими гостями, я заметил, что они в нашем обществе чувствуют себя непринужденно, так же искренне веселятся, как и все. Мы узнали, что это муж и жена. Оба на пенсии. Он — потомственный рабочий Онежского завода, русский. Она бывшая учительница из города Петрозаводска, карелофинка. Приехали они в гости к своей единственной дочке, которая окончила Московский университет и вышла замуж за своего товарища по факультету.
…Утро 1 января 1968 года выдалось солнечным, морозным. На окнах дед-мороз расписал затейливые узоры. Все мои гости уже разъехались, кроме супругов из Карелии, которых жена уложила в отдельной комнате.
Около двенадцати часов пополудни опять был накрыт стол. Мы вчетвером позавтракали и стали собираться в дорогу на улицу Берзарина (между прочим, никто из моих гостей-таксистов тоже эту улицу не знал).
Я позвонил по телефону в центральную диспетчерскую такси — заказал машину. И нам по телефону объяснили, что улица Генерала Берзарина — это переименованная 10-я улица Октябрьского поля.
Я сдержал свое слово — доставил стариков к дочке. И между прочим, хорошо сделал, что вчера вечером не привез их: хозяева уезжали на встречу Нового года. Телеграмму о приезде родителей, как и следовало ожидать, не получили.
Дочка моих клиентов и зять очень тепло встретили меня и сердечно поблагодарили.
На радостях со свиданием выпили по рюмке коньяку, и я стал прощаться.
Все вышли в коридор проводить меня. И когда была открыта входная дверь, то увидели на пороге почтальона, еще не успевшего нажать на кнопку звонка. Он принес опоздавшую телеграмму из Петрозаводска.
С моими новогодними гостями из Петрозаводска мы до сих пор переписываемся.
На стоянке такси, что находится около магазина «Богатырь» на проспекте Мира, собралось около десятка машин; по мере того как первая уходила в рейс с очередным пассажиром, остальные подтягивались к столбу, на котором висел таксомоторный трафарет.
На улице крепкий мороз. Но таксистам он не страшен, у «Волги» отличная печка. Приятно сидеть в теплой машине. Двигатель работает на малых оборотах, нежно мурлычет вентилятор, гонящий теплый воздух в кабину.
Но что такое? Между моей машиной и впереди стоящей образовался большой разрыв. Явно, водитель невнимателен. Надо ему напомнить об этом.
Хоть мне очень не хотелось выходить из теплого автомобиля, но я счел своим долгом подсказать товарищу, что он находится на работе.
В автомобиле за рулем сидел молодой симпатичный парень и, наклонившись, что-то читал.
Я постучал к нему в окно и попросил подвинуть автомобиль.
Он открыл окошко и вежливо ответил:
— Будет сделано. — Причем лицо его широко улыбалось. Заводя стартером двигатель, он с охотой пояснил мне причину задержки: — Правильно, батя, я совсем за работой не слежу. Вот письмо от любимой девушки в который раз перечитываю. Забываю обо всем на свете.
Через пять минут повторилось то же самое. Опять этот парень, позабыв, не подогнал машину.
Тогда, как говорят дети, я ему легонько «бибикнул». Он встрепенулся и подтянул свой автомобиль.
Но, откуда ни возьмись, у моей машины появилась рослая фигура регулировщика.
— Инспектор 12-го отделения ОРУДа Дехтярь! — отрекомендовался он мне. — Почему сигналите? Знаете, что в городе Москве сигналы запрещены?
— Видите ли, — начал было объяснять я ему, — в передней машине паренек от любимой…
— Я все вижу и слышу, — оборвал меня инспектор.
С этими словами он отошел назад, вынул из кармана блокнот и записал мой номер.