— Пришлю открытку, — коротко бросил он, затем удалился, даже не спросив у меня документов.
Настроение, естественно, у меня сразу испортилось.
Ну а дальше дело было так: в парк пришла из ОРУДа открытка, и меня вызвали на совет общественных контролеров (СОК).
Комиссия, которая работала в клубе парка, собрала много нарушителей правил уличного движения и линейной эксплуатации.
Когда очередь дошла до меня и один из членов комиссии, убеленный сединами, водитель Владимир Голованов, прочитав вслух открытку, спросил:
— На каком основании вы, товарищ Рыжиков, подали звуковой сигнал?
Тогда я рассказал со всеми подробностями, как было дело. После моего рассказа в помещении воцарилась тишина. Потом члены комиссии коротенько посовещались между собой.
Председатель, подавая мне мое шоферское удостоверение, улыбнувшись, объявил:
— Комиссия постановила в отношении вас, товарищ Рыжиков, ограничиться беседой.
Наказания я не получил. Почему? Да только потому, что любовь — чувство огромное. И у каждого из присутствующих в зале в жизни было такое же, что у того парнишки из четвертого таксомоторного.
Несколько дней назад мы со сменщиком получили машину из капитального ремонта. Она была выкрашена в нежный салатный цвет — цвет весенней травы.
Как раз время года было весеннее. Конец апреля. Завтра Первомай.
На Павелецкий вокзал пришел дальний поезд. Моим пассажиром оказалась невысокая, щупленькая, но довольно бодрая старушка. Она быстро семенила за носильщиком, который нес ее вещи.
— Шофер, отвези бабусю по этому адресу, — сказал мне носильщик, подавая клочок бумаги с адресом.
Я прочел, старушку нужно было отвезти в Большой Козловский переулок. Я усадил ее на заднее сиденье и поставил туда же небольшой чемодан и сумку.
Поехали. Старуха сразу же заговорила:
— На свадьбу, батюшка, еду, к внучке.
— Это хорошо, — поддержал я.
Старушка оказалась словоохотливой.
Я узнал, что она живет неподалеку от города Валуйки, в деревне. Бабка рассказала, как плакал дед, провожая ее одну в Москву. Он боялся, как бы она тут не заблудилась. И то, что вместе ехать было нельзя, все же хозяйство, его на произвол судьбы не бросишь.
Потом перешла на семейные дела.
Были у них дети — сын и дочь. Сын погиб на войне, дочь вышла замуж и живет сейчас в Москве, там, куда мы едем. Есть у них внучка — любимая, единственная.
— Сама внучка отписала: приезжайте, мол, бабушка и дедушка, обязательно под праздник, я выхожу замуж. Муж, пишет, у меня инженер, а сама-то она на училку выучилась.
Бывало, еще маленькой была, приедет к нам в деревню, посадит своих кукол, каждую на кирпичик или на досточку, и воображает себя училкой. Давай с этих кукол уроки спрашивать.
Так за бабкиными рассказами незаметно пролетело время, мы уж близки были к цели.
Я пересек перекресток Земляного вала и уже ехал по Садовой-Черногрязской, намереваясь сделать левый поворот в Большой Харитоньевский переулок и через него попасть в Большой Козловский.
Вплотную прижавшись к осевой линии, я намеревался повернуть налево. На светофоре горела зеленая стрелка, разрешающая такой поворот, но я не успел его сделать.
Стрелка потухла, и пришлось остановиться на линии «стоп».
И вдруг я почувствовал сильнейший удар. Сломалась спинка переднего сиденья, слетела с головы фуражка.
Я выскочил из машины. Грузовая машина ГАЗ-51 врезалась в мой таксомотор. Был искорежен задний бампер, крышка багажника, часть заднего левого крыла и габаритный фонарь.
Новая машина, и так ее покалечило! Меня охватило сильное волнение.
Я заглянул в кабину и увидел старуху. Она сидела как ни в чем не бывало, будто бы ничего и не случилось, спокойно спросила меня:
— А что, милый, ехать нам еще далеко?
— Куда ехать, видишь, машину изуродовали.
— Неужто изуродовали? А колеса-то не поломаны?
— Колеса целы, да что толку-то в этом!
— Толк есть, батюшка. Если колеса целы, значит, потихонечку доедем.
— Эх, бабуся, ничего-то ты не понимаешь! — произнес я с досадой. — Придется вам пересесть на другую машину или пешком дойти, тут недалеко. А то долго ждать придется, я сейчас буду аварию оформлять.
— Ничего, милый, не беспокойся, я часик-другой могу и обождать. Мне спешить некуда. Свадьба, чай, только к вечеру состоится.
Я поставил счетчик на кассу и побежал навстречу подходившему к месту происшествия автоинспектору.