Водитель ГАЗ-51, пожилой, в очках, даже и не думал оправдываться. Вопрос был ясен. Он рассчитывал, что я успею сделать поворот и ему удастся проскочить, но этого не получилось. Старшина отобрал у него права, а мне сказал, чтобы я после праздника заехал в ОРУД за оправдательной справкой.
Когда все формальности были окончены, я посмотрел на свою пассажирку, а та сидела все в той же позе и дремала.
Не переключая счетчика на положение касса, я довез ее до места.
Старушка опять начала рассказывать, что внучка обещала показать ей праздничную Москву, но мне было не до ее рассказов.
Хорошо еще, что я ее вещи не положил в багажник, а то бы грузовик их так припечатал, что потом не разобрались бы, что к чему.
Заплатив мне деньги и прощаясь со мной, старушка сказала:
— Эка беда какая, но ты не печалься, родной, все на свете бывает. Самое главное — колеса целы, а остальное починишь. Я ведь говорила, если колеса не поломались, значит, доедем. Славу богу, доехали.
А ведь верно, доехали.
Москва строилась, росла и хорошела. В Останкине вступил в строй общесоюзный телецентр с уникальной башней. Подняла ввысь свои этажи гостиница «Россия», радовал своим светлым простором Калининский проспект.
Да, было что нового показать гостям Москвы.
В один из осенних дней на моей квартире раздался телефонный звонок. Меня спрашивал режиссер московского телевидения В. Азарин. Когда мы встретились с ним, то выяснилось, что он с удовольствием прочел мою книгу и решил снять телефильм о моей работе в такси.
Так и появился на голубых экранах телерассказ о московских таксистах.
В начале девятого часа вечера я высадил пассажиров у панорамы «Бородинская битва», что находится в конце Кутузовского проспекта.
Было очень морозно. А на таком открытом месте, как у панорамы, мороз и сильный ветер пронизывали до костей.
Я уж хотел отъезжать, как заметил, что руку подняла, нерешительно и робко, девочка лет четырнадцати-пятнадцати. Одета она была в коротенькую меховую шубку, вязаную шапочку, на ногах обыкновенные башмаки.
Она обратилась ко мне с просьбой:
— Пожалуйста, отвезите меня домой на Фрунзенскую набережную.
— Садитесь со мной рядом, здесь теплей, а то я вижу — вы совсем замерзли.
Она села, как я сказал. Девушка дрожала как в лихорадке.
— Что заставило вас стоять на таком морозе?
— Я ждала школьную подругу. У нее билеты в панораму. Я пришла раньше и вот уже почти целый час жду, но, по-видимому, с ней что-то случилось. Я страшно замерзла.
Когда девушка садилась в машину, я обратил внимание на ее ноги — на них были тонкие капроновые чулки.
— Уж больно чулочки-то вы не по сезону надели.
— Представьте себе. Ног своих я совсем не чувствую.
— О, тогда дело дрянь. Немедленно снимайте чулки. Вы определенно отморозили ноги.
Девушка с удивлением посмотрела на меня:
— Как, снимать чулки?
— Да, так и снимать, и немедленно, — сказал я тоном, не допускающим возражения.
Я остановил машину, принес ком снега. Девушка дрожащими руками стянула капроновые чулки, ставшие на холоде стеклянными.
Я принялся изо всех сил натирать ей снегом ноги, которые явно были обморожены.
Девушка сидела молча, но, по-моему, ей было очень больно. Я натирал ей ноги до тех пор, пока они не стали теплыми.
— А теперь скорей домой, — сказал я и повез свою пассажирку с довольно приличной скоростью на Фрунзенскую набережную.
Подъехав к дому, девушка, смущаясь, прошептала:
— Дяденька, а денег, для того чтобы заплатить за проезд, у меня с собой нет. Я сейчас поднимусь на второй этаж, возьму деньги у мамы и вам вынесу.
Она открыла дверь автомобиля и стала на тротуар.
— Ой, я идти не могу! Ноги колет иголками.
Ни слова не говоря, я вынул ключ из замка зажигания, вышел из машины, поднял свою пассажирку на руки и на глазах изумленных прохожих вошел со своей ношей в подъезд.
На звонок дверь открыла мать девочки. В ее глазах удивление и испуг:
— Лизанька, милая, что случилось?
— Мамочка, не пугайся. Ничего особенного.
Я опустил свою ношу на диван и коротко рассказал родителям Лизы обо всем случившемся. Они очень меня благодарили и даже пытались за доставку дочери дать мне деньги. Я отказался.
Долг каждого советского таксиста чутко и внимательно относиться к своим пассажирам и всегда оказывать им услуги.
Потом я повернулся к Лизе и сказал ей:
— Прощайте, Лиза, желаю вам здоровья и рекомендую в такую морозную погоду одеваться потеплее.