Я понял, что Сергей Сергеевич — москвич, а его приятель — приезжий.
«Это хорошо, — подумал я, — что москвич хочет показать товарищу наш прекрасный город. Похвально».
Когда мы миновали Октябрьскую площадь и въехали на улицу Димитрова, Сергей Сергеевич, показывая на красивый особняк, находящийся справа, пояснил другу:
— Вот в этом доме находится английское посольство. А особнячок этот Савва Морозов построил. Слыхал про такого богатого купца?
Я улыбнулся.
— Чего вы смеетесь, товарищ водитель?
— Вы меня извините, Сергей Сергеевич, но вы ошиблись. В этом красивом особняке справа расположено не английское, а французское посольство. Потом в прошлом этот дом принадлежал купцу Игумнову. И Савва Морозов был фабрикантом.
Сергей Сергеевич быстро признал свои ошибки:
— Верно, малость ошибся.
Но после этого «бывалый москвич» не унялся, он продолжал свои пояснения. В центре он перепутал Музей Ленина с Историческим. А когда через площадь Дзержинского и Сретенку мы попали на Колхозную площадь, он вдруг заявил:
— Здесь, Петр Иванович, когда-то стояла Сухарева башня, да в войну бомба немецкая в нее попала, и башни не стало.
— Сергей Сергеевич!
— Что, опять напутал?
— Сухареву-то башню еще до войны по реконструкции снесли.
— Разве? А я не знал, — искренне удивился он.
Мы выехали на Садовое кольцо. Сергей Сергеевич молчал.
— Товарищ водитель, что-то вы очень медленно едете. Это нехорошо с вашей стороны, — вдруг заявил он.
— А что же тут нехорошего?
— Вы думаете, я не знаю, что чем медленней движется машина, тем больше счетчик нащелкивает.
— И тут вы неправы. Скорость движения на показания таксометра не влияет.
Петр Иванович — друг Сергея Сергеевича — понял, что «бывалый москвич» обмишурился, но тот продолжал держаться браво.
— Я, Петр Иванович, — заявил он, — люблю футбол и часто бываю на матчах. Болею за московское «Динамо». Правда, футбол-то стал нынче не тот. Нет игроков хороших. Вот, например, раньше в «Динамо» играл Пономарев — знаменитый футболист. Таких теперь нет.
Мы приехали. Сергей Сергеевич посмотрел на счетчик, кряхтя, достал кошелек и стал рассчитываться со мной. Петр Иванович вышел из машины.
Давая сдачу пассажиру, я тихонько, так, чтобы не слышал его друг, сказал Сергею Сергеевичу:
— Знаете, что я вам скажу: знакомить приезжих с Москвой похвально, но прежде чем рассказывать о ней, следовало бы вам прочитать книжки о родном городе и не забивать другим голову всякой ерундой. А что касается Александра Пономарева, то он никогда не играл за «Динамо», а свою футбольную карьеру сделал в московском «Торпедо». Вот так-то.
Я уехал. Не знаю, как подействовал на Сергея Сергеевича мой совет, но только я не мог смолчать.
Кончился короткий декабрьский день. На улице стало темно. Я медленно ехал по Пятницкой к стоянке такси, что находилась у станции метро «Новокузнецкая». Вдруг неожиданно около Монетчикова переулка из подворотни выскочил мужчина в рабочем халате и, подняв руку, остановил машину.
Мы въехали во двор. С черного хода этот же человек вынес и поставил мне в багажник ящик коньяка — целых двадцать бутылок.
«Наверное, торжество какое-нибудь намечается», — подумал я.
— Сейчас с тобой поедут, — вымолвил человек в халате и скрылся за дверью магазина. Не прошло и пяти минут, как ко мне вышла солидная, лет пятидесяти женщина и, усевшись на заднем сиденье, спросила:
— Ящик с вином в багажник поставили?
Я ответил утвердительно.
— Отвезите меня, пожалуйста, в Ленино-Дачное, на Ереванскую улицу. Знаете такую?
— Знаю. Приходилось на ней бывать.
И мы поехали.
Пассажирка оказалась словоохотливой. Она рассказала о том, что завтра у них свадьба — женится ее единственный сын.
Так, с разговором, мы доехали до Ереванской улицы. Остановились около девятиэтажного дома. Я поставил машину на «секрет,», дабы не беспокоиться, что ее угонят, и помог пассажирке донести ящик с вином до квартиры.
На лифте мы поднялись на третий этаж. Хозяйка достала ключ, открыла дверь и шагнула в квартиру. Я вошел вслед за ней.
И вдруг женщина отпрянула назад, чуть не сбив меня с ног. Оказалось, дверь из прихожей в комнату была открыта. Против двери стоял диван-кровать, а на нем лежал мужчина. Накрывшись пальто, он крепко спал.
Женщина, немного опомнившись и почувствовав во мне защитника, смело подошла к спящему и потрясла его за плечо.