— Шеф, не теряйся, парень с севера.
Парень был одет в отличный серый костюм, очень гармонирующий с его серыми глазами. На вид ему было лет тридцать. А о девушках нужно сказать, что они были очень красивы, но каждая по-своему.
Блондинка села со мной рядом, она оказалась большой болтуньей. Брюнетка держалась скромнее.
— Ну, вези нас, дядя, — сказала беленькая, — в Марьину рощу, к Дзержинскому универмагу.
— Федя! — обратилась она к парню. — Мы сейчас сделаем такой рейс: сперва в универмаг, он уже открыт. Ты нам покупаешь две пары позолоченных босоножек, которые мы вчера с Ниной себе присмотрели. Они уже отложены, только деньги уплатить. А затем на Тверской бульвар в шашлычную: покупку обмыть. Там Танька работает — моя двоюродная сестра, уж она постарается. Позавтракаем, а там видно будет. И какой ты странный, Федя, — продолжала она. — Выпил рюмку и спать завалился. Хорош кавалер, нечего сказать. Ни мы, ни бабка Матрена еще таких скромников не видывали. Только деньги растратил на угощение зря.
Меня очень заинтересовали мои пассажиры. Ну, парень, как видно, в отпуске находится в Москве. А что за девушки, кто такая бабка Матрена, и, вообще, что за странная это компания?
…Мы уже были в центре города. Я развернулся у памятника Дзержинскому и с проспекта Маркса повернул на Неглинную улицу; оттуда лежал прямой путь через площадь Коммуны в Марьину рощу.
Не доезжая Трубной площади, примерно против ресторана «Узбекистан», парень попросил остановить машину. Я встал у тротуара. Мы все трое вопросительно уставились на него.
— Видите ли, милые девушки, — сказал он серьезно, — босоножки и шашлычную мы временно отложим. А сейчас, товарищ водитель, вы поверните, пожалуйста, налево по Петровскому бульвару и подвезите нас на Петровку, 38. Вход со 2-го Колобовского переулка.
При этом он достал из бокового кармана удостоверение работника МУРа.
Такого оборота дела никто из нас не ожидал. И, как по команде, мои пассажирки горько заплакали. У обеих обильные слезы потекли из глаз по лицу, попадая на накрашенные ресницы и губы, они размазывали их руками, превращая свои хорошенькие лица в мерзкие, некрасивые маски.
— Отпусти нас, пожалуйста, Федя. Что мы тебе сделали плохого? — взмолились они. Но Федя был неумолим.
— Поехали, — приказал он мне.
Я доставил их в Колобовский переулок. Федя со мной расплатился, выдворил из машины все еще всхлипывающих девушек и повел их в подъезд.
«Да, — подумал я, — вот это история, но каков же ее конец?»
И вот прошло, может быть, не больше месяца. Как-то утром я выехал из гаража на линию, и моим пассажиром оказался лейтенант милиции.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он, — на работу опаздываю. Отвезите меня, пожалуйста, на Петровку.
Не хвастаясь, скажу, что у меня хорошая зрительная память. Стоило мне один раз побывать в каком-нибудь новом микрорайоне, на незнакомой улице, или попадался пассажир с выразительной внешностью, я все хорошо запоминал.
Конечно, я узнал и лейтенанта милиции. Это был тот самый Федя, который сел ко мне с двумя девушками на Старо-Калужском шоссе и доставил их на Петровку.
Я напомнил ему об этом и попросил его рассказать мне подробности этой истории с девушками. Он охотно согласился:
— Девицы эти оказались тунеядками. Они приглашали к себе мужчин, пьянствовали. Жили в Марьиной роще. Пользуясь своей красивой внешностью, зазывали к себе приезжих, вымогали у них деньги и подарки. У них была своеобразная организация. Знакомство они заводили в гостиницах «Заря», «Восток», «Алтай», «Северная», и были у них свои люди в Дзержинском универмаге.
— А кто такая бабка Матрена, и как вы очутились с ними утром в лесу?
— Это была их летняя «резиденция»: в десяти минутах ходьбы от шоссе, за перелеском находилась деревня. Там жила родная бабушка блондинки. Изба хорошая, просторная, в три комнаты. Бабка Матрена жила одна, муж умер. Старуха еще крепкая, очень любила выпить, так что с большим удовольствием принимала у себя внучку с гостями. Мне было поручено разоблачить этот притон, и я это сделал.
На прощание лейтенант сказал:
— Девушек мы трудоустроили. Не думаю, чтоб с этого места сбежали. Работают, как все. Надо же было помочь девчатам в жизни, а то ведь пропали бы. Как вы считаете?
— Конечно, — согласился я.
— Вот мы вместе и помогли им.
Середина сентября порадовала москвичей хорошей погодой. Было солнечно, тепло, временами даже жарко. Но день заметно стал убывать, и к восьми часам вечера уже темнело.