Клайд, дрожа от волнения и страха, обратился к подруге:
— Бонни, детка, отпусти его. Всё кончено…
Все сегодняшние планы нормально поесть и отдохнуть завершились для Антона грандиозным провалом. Но ему было интересно, что же эти странные синие создания делали на кухне учёного, что это за система на потолке, и какого хрена мыши его атаковали?! Мотоцикл держал синих «коммандос» за шкирки, а Антон злобно смотрел на пленных.
— Так, я очень надеюсь, что вы, маленькие… — на этом слове парень запнулся, потому что по размеру Бонни и Клайд явно превосходили то, что Антон привык называть мышами. — Грызуны, — продолжил он, — поясните мне, что вы здесь делали и зачем напали на меня?
Клайд удивлённо посмотрел на парня и обернулся к мотоциклу: — Эй, громила, аккуратнее, больно же, наверное! Никто не нападал. Мы собирались взять немного пельменей и свалить, но страховка не выдержала. У вас, людей, вечно всё как попало делается. Даже штукатурка.
— Очуметь! То есть мы ещё и виноваты? — спросил Антон.
— Если бы всё пошло по плану, мы бы выловили десяток пельменей и исчезли. А теперь…
— А теперь вас самих на пельмени бы пустить! — отозвался мотоцикл. — Зачем вы это всё устроили?
— Тыринг превыше жизни, — ответила за напарника молчавшая всё это время Бонни.
— Тыринг — это типа «припёрлись на кухню, устроили цирк и напали на хозяев»? Как мило. Если в этом смысл вашей жизни, то я сочувствую!
— Смысл жизни в том, чтобы всегда оставаться собой, быть счастливым, есть пельмени, мечтать и творить во имя великой Равиоллы! — Выпалил Клайд, чем ошарашил обоих парней.
— Вот те на… То есть тыринг — это «ешь пельмени и занимайся творчеством во имя…»
— Великой богини Равиоллы, — продолжила за Антона Бонни.
— Ну, хорошо. Допустим, мы в это поверили. Но зачем было устраивать всё это шоу и прыгать мне на лицо и э… другие места?
— На тебя я прыгать не собиралась, это всё страховка. А вообще, тыринг — это высокое искусство, которое основано на мастерстве исполнителей. Чем красивее, качественнее мастер всё сделает, тем большую он проявит верность идеалам тыринга и Равиолле. Смысл не в том, чтобы просто добыть и наесться пельменей. Он в том, чтобы сделать это красиво, а потом отметить свой успех и принести великой Богине дары! Да что вы, люди, знаете о тыринге? О техниках? Об искусстве каллиграфии майонезом по тонкой поверхности пельменя. Лапка должна быть лёгкой, а движения воздушными, словно прикосновение ветра к лепестку цветка.
— Так, всё-всё, хватит уже выносить мой мозг! И без того голова болит. Хууух… Что за день? И что мне теперь с вами делать?
Клайд опустил глаза:
— По правилам Федерации Тыринга, потерпев неудачу и будучи пойманными, мы обязаны покинуть этот дом и не появляться в нём как минимум полгода. Это большой позор для нас, и крах всех наших надежд, — мышь грустно вздохнула и смахнула слезинку кончиком хвоста.
— Ладно. Как вас хоть звать, великие похитители пельменей?
— Я — Клайд, а это моя подруга и напарница Бонни, — представилась мышь.
— Ага, то есть, вы пара. Ты мальчик, а ты…
— Не — а, — отозвалась Бонни. — Мы бесполые и единственные в своём роде. Просто по характеру я больше похожа на девушку, чем Клайд.
— Это точно! Только женщина могла так лопухнуться!
— Эй! Это что, дискриминация по половому признаку? — возмутилась Бонни.
— Так, тихо! — крикнул Антон. — Всё с вами ясно. Точнее, ничего не ясно. Значит, вы напарники-похитители пельменей, для вас это искусство, и вы делаете это ради какой-то там Богини?
— Сколько вам объяснять… Мы не просто похитители пельменей. Мы — мастера тыринга. А Богиня Равиолла — великая покровительница пельменей, тыринга, фантазии и творчества в любых его проявлениях!
В разговорах с мышами парни провели всю ночь и даже не заметили, как наступило утро и первые солнечные лучи проникли сквозь тонкую ткань занавесок. Антону мыши понравились. Несмотря на всё ещё болящие царапины на лице, шок и некоторую обиду наКлайда, приземлившегося туда, куда не следует, он принял решение:
— Вы можете не уходить из нашего дома. Конечно, вы меня разозлили и всё такое, но не надо думать, что все люди злые и жадные.
Он подошёл к плите и поставил кастрюлю с давно остывшими пельменями на огонь. Когда варево немного нагрелось, парень достал небольшую мисочку, положил туда десяток пельмешков и протянул мышам: — Угощайтесь, пока я добрый.