Участвуя в обороне Севастополя, был произведен в капитаны второго ранга{7}. Именно во время обороны Виктора Ивановича, заболевшего тифом{8}, преданные матросы смогли вовремя вывезти из Севастополя. Жизнь ему была спасена, но — по состоянию здоровья — из действующей армии был списан на берег.
Именно на морской службе раскрылась творческая натура князя. Он много и страстно рисовал. Знавший об этом адмирал П.С. Нахимов (1802–1855) поручил Виктору Ивановичу запечатлеть (прямо с балкона флагманского корабля «Императрица Мария») ослепительную панораму пожара турецкого флота в самом конце Синопского сражения{9}. Впоследствии эти рисунки послужили Айвазовскому основой для написания картин Синопского боя («День» и «Ночь после боя»), экспонирующихся ныне в петербургском Центральном военно-морском музее.
После падения Севастополя Виктор Иванович получил в командование батарею в Николаеве. Всё свободное время и личные средства тратил на любимое занятие археологией: первым начал раскопки Херсонеса Таврического.
По заключении мира, после уничтожения любимого им Черноморского флота, князь вышел в отставку с чином капитана первого ранга.
В 1855 г. Виктор Иванович женился на Марии Аполлинарьевне Бутеневой (1835–1906), младшей дочери действительного тайного советника А.П. Бутенева (1787–1866){10}. В качестве посла известный дипломат представлял интересы Российской империи в Константинополе (1856–1858) и Риме (1843–1855). Будущая супруга Барятинского появилась на свет во втором браке Апполинария Петровича с графиней Марией Иренеевной Хрептович (1811–1890), сестрой видного дипломата М. Хрептовича.
«Княгиня Кокона (так ее звали, потому что она родилась в Константинополе и кормилица ее, гречанка, так ее звала{11}) была женщина выдающихся качеств ума и сердца. Она была редко образованна, отличная музыкантша, прекрасно рисовала. Кто знал ее, не забудет ее обходительности, отзывчивости, удивительного зеленого блеска ее глаз и серебряного блеска волос...»{12}. Еще 16—летней барышней ее увидел в Риме в 1852 г. великий князь Николай Николаевич, назвавший ее «премиленькой»{13}.
В самом деле, по словам современников, княгиня Барятинская была красавица и лицом и душой{14}. Кроме того, Мария Аполлинарьевна так же интересовалась археологией и античным искусством. Как видим, у молодой четы было много общих интересов и увлечений, сделавших их брак счастливым.
После заключения мира, с уничтожением любимого Черноморского флота, князь в 1857 г. решил уйти в отставку с придворным чином шталмейстера Высочайшего Двора.
Увиденное, прочувственное, пережитое не оставляло В.И. Барятинского на протяжении всей жизни. Всё это нашло отражение в «Воспоминаниях», к которым князь возвращался на протяжении всей его жизни. Мемуары диктовались Виктором Ивановичем в 1855, в 1888, в 1893–1896 гг. В целом, воспоминания были написаны слогом ясным, простым, живым.
В начале своих записок князь стремился описывать героизм и подъем русского духа в Крымской войне в несколько романтическом аспекте. Но с течением времени характер воспоминаний менялся: исчез приподнятый характер повествования. По мнению исследователя И.И. Подольской, «хотя князь Барятинский не пишет о причинах неудач, но самый характер рассказа о потерях неумолимо свидетельствует о полной исчерпанности государственной системы, уже неспособной предотвратить трагического хода событий»{15}.
Однако и сам жизненный путь князя Барятинского свидетельствует о решительном настрое князя против нравов светского Петербурга, вплоть до ухода в отставку.
По воспоминаниям П.В. Долгорукова (1816–1868), «князь Виктор, бывший моряк, отличный человек, никогда не хотел воспользоваться придворным влиянием своего брата для получения лент, чинов, крестов и прочей дряни, за которою столь усердно гоняются петербургские мелкие честолюбцы и достигнуть которых было бы ему весьма легко через фаворизм его брата. Князь Виктор Иванович, одаренный благородной душой, предпочел придворному холопству жизнь независимую»{16} в херсонском и курских имениях.