Остаток дня пролетел незаметно. И вот уже Лилли подбегает ко мне с веселой улыбкой на губах:
- Лола, сегодня день купания! Идем скорее, еще столько ведер нужно натаскать!
Жаль, что в ванной для горничных не было водопровода. Очень жаль.
Лилли носила по два ведра, я же с трудом поднимала одно. А чердак так высоко! Вместе мы сделали три захода. Без меня Лилли управилась бы куда быстрее, из-за чего я чувствовала себя немного неловко.
В ванной стояла большая лохань и несколько разных по размеру тазов.
- Снимай одежду, а я пока воду перелью.
Просить дважды было не нужно. Я как можно быстрее освободилась от ненавистной униформы, в душе радуясь, что Лилли взяла на себя заботу о воде. Погрузившись в лохань, я с удивлением отметила, что вода всего лишь теплая. И что Лилли вылила все ведра, а потом и сама погрузилась рядом со мной. Поначалу меня сковал этот момент. Но я решила не компрометировать свою некомпетентность в вопросе совместного купания горничных. Видимо, у них так принято.
- Давай я помою твои волосы.
- Благодарю.
Служанки всегда мыли мне голову, и я с наслаждением отдалась на волю Лилли.
- Какие у тебя красивые густые волосы, Лола!
В голосе девушки не было ни капли намека на лесть, зависть или же подобострастие, а только искренне восхищение. Признаться, в женских кругах такое встретишь не часто. Если встретишь вообще.
- А кожа! Такая белая и мягкая.
- Спасибо, Лилли.
Отчего-то мне захотелось сказать ей что-то приятное в ответ, но я никак не могла придумать что именно. На лице Лилли остались глубокие шрамы от оспы. Руки загрубели от мозолей. А волосы такие редкие… Мне показалось неправильным и неуместным ей лгать, только ради того, чтобы не оставаться в долгу.
- Лилли, ты самый добрый человек из всех, кого я когда-либо встречала.
Сказала и удивилась сама себе. Но ведь это было правдой. Лилли всегда мне помогала и выручала, ничего не требуя взамен. Ее рассуждения и оценки никогда не отдавали злобой. Пусть она и некрасива внешне, но внутри она была прекрасна.
- Спасибо, Лола! Ты очень добра.
- Вовсе нет.
Опять. Вырвалось само собой.
- Ты скромничаешь! До твоего появления я почти ни с кем не дружила, хотя очень хотелось…
Внезапная тоска в голосе Лилли сменилась привычным для нее щебетанием:
- И я так рада, что именно ты моя подруга. Ты всегда так уверенно и сдержанно себя держишь, не боишься миссис Мэйсон… Не знай я тебя, подумала бы, что ты какая знатная дама.
Лилли рассмеялась, и я уже не считала ее смех глупым, как раньше. Подруга?
Мы поменялись, и пока я пыталась справиться с мытьем головы Лилли, та засыпала меня вопросами о моей жизни. Было трудно одновременно постигать новое для меня занятие и выдумывать несуществующие истории. Мне было тягостно обманывать девушку, но не могла же я поведать ей о том, что я никакая не служанка Лола, а леди Виктория из семьи герцога.
На следующий день я чувствовала себя неотразимо. Даже несмотря на унылое серенькое платье, что приходилось надевать утром. Купание творит чудеса. Пусть и с теплой водой, в которой под конец становилось трудно находиться.
Сегодня предстояло ощипывать, чистить, резать, потрошить… И другие малоприятные синонимы разделывания рыбы и дичи, купленных вчера на рынке. От запаха и вида меня воротило наизнанку. Неизвестно от чего больше.
- Лола, не стой столбом!
Надо мной пронесся командный голос экономки, и я чуть ли не силой заставила подойти себя к столу, где другие служанки отрезали головы и вычищали кишки и требуху. Я никогда не падала в обморок при виде крови. Дело можно сказать естественное. Но сейчас было бы неплохо иметь рядом нюхательные соли.
Для себя я выбрала более-менее невинное занятие, как ощипывание кур от перьев. Не сказать, что получалось так же ловко как у остальных, зато перед глазами не маячили разные внутренности. Сдерживая приступы тошноты, я стала свидетельницей следующего диалога:
- Как хорошо, когда нет этой болтающей Лилли.
- Кажется миссис Мэйсон отправила ее мыть холл третьего этажа.
- Она никогда не замолкает, голова от нее кругом.
- Удивляюсь, как она вообще может радоваться при такой-то судьбе.
- Что правда, то правда. С такой внешностью всю жизнь и просидишь на месте горничной.
- Ой, Эмма! Можно подумать, что тебя ждет иное!
- Вот увидите! Томас вот-вот сделает мне предложение и на отложенные деньги мы с ним откроем трактир.
У меня было чувство, что это разговор куда грязнее и омерзительнее того, что лежало на столе после потрошения. Смех, шутки, взаимные шпильки. Настоящее кудахтанье! Я могла спустить им сплетни за моей спиной, но оскорблять Лилли!