- Всего лишь правдива. Касательно твоего вопроса, служанки, обладающие мало-мальски приятной внешностью, подвержены такому пороку как похоть. А эта горничная может понести в любой момент.
Ну это уж слишком!
- Довольно, - произнесла я ледяным тоном.
Миссис Джонсон посмотрела на меня так, словно даже не подозревала о моем присутствии. Или скорее не подозревала, что у слуг есть язык. А мисс Петерсон испуганно переводила взгляд со своей тети на меня, и обратно.
- Как вы смеете унижать мое достоинство?
- Прошу прощения? – осведомилась старушенция не менее холодным тоном, - Кто дал вам право слова?
Что там рассказывал Гамильтон? В Мерике не признают сословий? Похоже, что миссис Джонсон очень даже признавала.
- Мне не нужно никакое право, чтобы защитить свою честь.
- Какая дерзость! Мисс, я добьюсь, чтобы вас немедленно рассчитали!
- Желаю удачи.
Я сделала насмешливый книксен и ушла прочь, не позабыв закрыть за собой дверь чуть громче, чем следовало. В отвратительном настроении я отправилась в кабинет герцога.
Я не стала стучать, а просто открыла дверь и прошла на середину комнаты. Гамильтон не сидел за столом как обычно, а стоял у окна, сложив руки за спиной. Вся его поза говорила о напряжении. Когда он обернулся, на мгновение показалось, что его плечи расслабились, но уже в следующую секунду он вновь являл собой каменное изваяние.
- Прошу вас, присаживайтесь, - Гамильтон указал на кресло напротив стола, сам же он остался стоять.
- Благодарю, мне комфортно и здесь.
Я чувствовала себя такой же напряженной, и просто не могла заставить себя сесть и расслабиться.
- Как вам будет удобно.
Наш диалог походил на разговор двух незнакомцев. Сложно поверить, что еще вчера он был таким мягким, понимающим, заботливым… Хотел поцеловать.
Гамильтон замолчал и долго смотрел куда-то в сторону. Я тоже молчала. Мне было нечего сказать. Или не хотелось.
- Я должен был объясниться с вами еще вчера.
Гамильтон внимательно изучал мое лицо, но, к чести этого самого лица, ни один мускул на нем не дрогнул. Не дождавшись какой-либо реакции с моей стороны, он продолжил:
- Я помолвлен.
Услышь я эту новость впервые, я бы и с кресла умудрилась свалиться. Но сейчас я твердо стояла на ногах и спокойно взирала на герцога, словно это сообщение меня вовсе не касалось.
- Вы не удивлены?
Признаться, что мне уже обо всем известно, или сделать вид, что помолвка Гамильтона мне безразлична?
- Мои поздравления, - ответила я с деланным равнодушием.
Зеленые глаза смотрели на меня с недоверием.
- Это все, что вы имеете мне сказать? – озадаченно спросил герцог.
- Не более, - последовал мой ответ.
- Виктория, - выдохнул Гамильтон и приблизился ко мне чуть ли не вплотную, - в последние дни я кажется…, - он на миг замешкался, - мне казалось, ваше отношение ко мне изменилось. Вы смотрели так тепло и с неприкрытой симпатией. Умоляю, скажите, что это не было плодом моей фантазии.
Как низко пытаться выведать мои чувства! Чтобы потом кормить обещаниями, дабы получить желаемое? Ни за что!
- Это был плод вашей фантазии, лорд Гамильтон, - я повторила его слова, - Все, что мне от вас нужно, это сто фунтов за свою работу.
В глазах герцога отразилось недоумение и… разочарование? Я не успела толком понять, поскольку Гамильтон отвернулся и отошел к столу. Когда он обернулся, зеленые глаза выражали холод и презрение. Точно такие же, как в самом начале…
- Вы их получите, - произнес он жестким тоном.
Гамильтон зашел за стол, достал из ящика чековую книжку, черкнул пером по ней несколько раз и протянул мне заполненный лист бумаги со словами:
- Желаю вам скорее вернуться к прежней жизни, леди Виктория. Вы свободны и вольны делать все, что вам заблагорассудится.
- Благодарю, - я взяла чек и вышла из кабинета, стараясь не оглядываться. В противном случае, боюсь, что моя гордость не выдержала бы такого испытания, и я бы призналась Гамильтону во всех своих чувствах.
Только дойдя до чердака, я решилась наконец заглянуть в чек. Тысяча фунтов! Что ж, миссис Джонсон будет рада. Меня действительно только что рассчитали.
В комнате для служанок я переоделась в свое синее платье с фестонами, и вновь стала Викторией. Какое-то время я смотрела на свою черную униформу, одиноко лежащую на кровати. Как же я ненавидела ее раньше. Сейчас же в моем сердце было странное чувство. Прощание. Я прощалась с Лолой. Отчего-то мне было тоскливо.
Я потрясла головой, чтобы стряхнуть это наваждение и вышла на лестницу. А как же Лилли? Уйти вот так, даже не сказав ей и пары слов? Я ясно представила, как она возвращается сюда и ждет меня, чтобы вместе отправиться за ведрами для купания, но потом кто-нибудь ей сообщит новость о моем уходе, и ей придется все делать самой… Я не сомневалась в ее силе, но при мысли, что я оставляю ее в одиночестве, мне становилось плохо. Нет, я обязана с ней попрощаться и пообещать, что вскоре мы увидимся вновь и ее жизнь станет намного лучше.