Я поменяла свою комнату на ту, где могли бы разместиться двое. А после, вместе с миссис Гилберт, мы отправились в билетную кассу театра. Гуляя по городу вместе с компаньонкой, я чувствовала себя практически прежней Викторией. Я больше не ловила осуждающих взглядов на улице. Теперь на лицах горожан отражалась вежливая заинтересованность неизвестной мисс.
Мне повезло выкупить два последних билета. За невообразимо завышенную цену это были самые неудобные места в последнем ряду возле колонны, которая могу поспорить, будет загораживать чуть ли не половину сцены. Но я шла туда вовсе не ради спектакля, а потому легко пережила такую малую досаду.
Готовясь к выходу в свет, я тщательно вымыла волосы и провела по ним щеткой не менее ста раз, пока они не заблестели как прежде. Я не умела создавать изысканные прически, а судя по миссис Гилберт, та обладала искусством сооружать только тугие пучки. Взяв в руки новую ленту, я перехватила половину волос на затылке и стянула их в узел. Такая прическа делала меня совершенно юной, но я не была способна ни на что большее. Надо было раньше думать о том, чтобы искать компаньонку с навыками камеристки.
Я выбрала платье из светло-зеленого шелка. Оно было гораздо проще второго, из синей парчи, но как нельзя кстати годилось для первого выхода. Миссис Гилбрет помогла затянуть корсет и застегнуть пуговки на спине. Когда я обернулась к зеркалу, мои глаза сияли ярче любых драгоценностей, коих к слову у меня и не было. Но это было и неважно. Я была решительно настроена завоевать высший свет, и ничто не могло мне помешать.
Заплатив за наемный экипаж, я и моя компаньонка отправились в театр. В обществе миссис Гилберт я испытывала душевный комфорт и спокойствие. Она не давала личных оценок чему бы то ни было, рассуждая обо всем отстраненно, как бы со стороны. О, я вполне была уверена, что у миссис Гилберт определенно было свое мнение. Но она не считала нужным его озвучивать, оставаясь нейтральной. Разве что относительно отвратительной погоды в Лэндонбурге, миссис Гилберт выразила свое полное согласие с моим мнением, что, надо сказать, приятно сказалось на наших зарождающихся приятельских отношениях.
Возле театра толпилась куча народу, глазеющих на знатных господ, прибывших сюда в личных экипажах с фамильным гербом. Фонари освещали высокие элегантные прически и переливающиеся бликами разноцветные наряды. Мне было немного непривычно вновь оказаться в этом кругу. Слишком сильно ко мне приросла форма горничной.
Предъявив билеты на входе, мы попали в холл с высокими потолками, удерживаемыми мраморными колоннами. На полу раскинулся красный ковер, который уводил зрителей вверх по главной лестнице театра. Нам же предстояло зайти за эту лестницу и пройти под ней, чтобы попасть к своим местам.
Оставив верхнюю одежду в гардеробе, я стала замечать, как проходившие мимо нас леди и джентльмены то и дело бросают на нас любопытные взгляды. Это было хорошим признаком того, что обязательно кто-нибудь из них захочет представиться незнакомой мисс и ее компаньонке. Самым подходящим временем для такого знакомства будет антракт. Обсудить первую сцену спектакля – чем не повод?
Мои опасения о доставшихся мне билетах полностью подтвердились. Едва ли не вся колонна закрывала сцену для крайнего левого кресла. Миссис Гилберт уже было собиралась его занять, но я остановила ее, предложив место получше. Она удивленно замерла, не решаясь присесть.
- Я настаиваю, - сказала я и мягко подтолкнула компаньонку к креслу.
- Вы весьма великодушны, - немного смущенно произнесла миссис Гилберт, заставив меня улыбнуться.
Как я уже отметила, я не преследовала своей целью наслаждаться искусством, а потому было бы неправильным лишить этого удовольствия другого человека. Зато со своего «неудобного» места, было очень даже удобно наблюдать за другими зрителями. Здесь было очень много знакомых мне лиц. Зная особенности характера каждого, можно было с легкостью завоевать их доверие и симпатию.
Первая сцена спектакля поведала нам о совсем еще юной девушке, родившейся в знатной семье. Однако этот факт биографии сильно тяготил героиню. С самого детства она любила танцевать, и речь шла далеко не о вальсах или кадрили. Девушка мечтала стать балериной. Желание, против которого выступала ее семья, зажигало ее сердце и вместе тем делало очень несчастной, потому что она понимала, насколько оно не выполнимо. Решив, что ей невыносимо жить, разрывая себя на части, она решает сбежать и поступить в школу балета. Но прекрасная мечта ударяется о жестокую действительность. Суровые преподаватели, тяжелые уроки, издевки других девушек…