Второе. Как только мои слова подтвердились, Гамильтон взглянул на меня по-новому. С интересом. Я отнесла это на счет того, что он удивился, что кому вообще могло взбрести голову наслать на меня проклятье. Но теперь я кажется догадывалась, что у Джеймса возник план, как с моей помощью выйти на колдуна. Ему совершенно не было дела до моей судьбы!
Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Нужно успокоиться. В дверь смежной комнаты постучали и на пороге возникла миссис Гилберт. Когда вчера она вернулась из оперы, я уже лежала в постели и притворялась спящей. Проделывать эту уловку второй раз мне не хотелось.
- Вы проснулись? – в ее голосе чувствовалось облегчение.
- Да.
- Вы здоровы? Попросить служанку подать завтрак в комнату?
- Нет, благодарю. Я еще полежу немного.
Миссис Гилберт нахмурилась и подошла ближе к постели.
- Вы очень бледны. Уж не заболели? Наверное, стоит вызвать врача.
- Миссис Гилберт, - произнесла я твердым голосом, - Не стоит суетиться. Обычное женское недомогание.
- О, в таком случае, отдыхайте. Не буду вас беспокоить. Вам точно ничего не нужно?
- Нет.
С уходом миссис Гилберт меня кольнула совесть. Компаньонка беспокоится о моем состоянии, а мне любая компания сейчас была в тягость.
Продолжим. Третье. На мой вопрос, почему на Гамильтона не подействовало проклятье, тот ответил, что причина кроется в его отсутствии в Лэндонбурге. При нынешних обстоятельствах, в это верилось с трудом. И это было самой большой для меня загадкой. О чем еще он мне не рассказал?
Как я ни старалась, но с имеющимися фактами, мне никак не удавалось хоть как-то обелить поступки Джеймса. Найти хотя бы маленькую не состыковку, которая бы позволила мне убедиться в его искренних чувствах. Пока что все говорило не в его пользу.
Час шел за часом, а мысли о предательстве все не давали мне покоя. Я почти не разговаривала с миссис Гилберт, едва ли притрагивалась к завтраку и обеду, не могла ни на чем сконцентрироваться. На письменном столе меня ожидала небольшая стопка писем. Я попыталась занять себя чтением корреспонденции, но дальше первой строчки дело совсем не шло. Все это казалось пустым и бессмысленным.
Миссис Гилберт делала вид, что увлечена своим романом, но время от времени я ловила ее обеспокоенные взгляды. Однако, за что ей огромная благодарность, с вопросами она не наседала.
Нет, это невозможно! Я не могу сидеть в своей комнате, предаваясь унынию, в то время, как Тайная Инквизиция вовсю рыщет по Лэндонбургу. Я должна первой добраться до Микаэля. Если он попадет в руки Инквизиции, в этом случае колдун ни за что не согласиться мне помочь. Даже если останется жив.
Что я могла противопоставить Инквизиции? Я не обладала их возможностями и могла надеяться только на удачу. Мне ничего не оставалось как вновь отправится в высший свет, и молиться, что на этот раз обязательно повезет. Я потянулась к пачке писем во второй раз.
Зря я сюда приехала.
Эта мысль вот уже битый час бередила мое сознание. Из всех присланных приглашений, мой выбор пал на прием графа Суррей. Пригласил меня разумеется не он, а его дочь леди Александра. Удивительно, ведь мы не так часто пересекались с ней в обществе и обменялись буквально парой фраз. Я уже давно не желала ей выйти замуж за лорда Кент, решив, что все-таки это Эдмунд пытался очаровать леди Александру, а не наоборот.
Прием был дан со всем размахом. И все эти мельтешащие разноцветные фигуры, музыка, разговоры – все это сильно играло мне на нервах. Отчего-то я полагала, что мероприятие будет скромнее, но похоже, что старый граф решил не скупиться на расходах. Вероятно, он желал как можно скорее подыскать подходящего мужа для своей дочери.
Я стояла в нише, скрытая под тенью портьеры, время от времени поднося к губам бокал шампанского. Я не могла позволить себе уехать, поскольку так ничего и не предприняла для поиска Микаэля. Но и не могла заставить себя побеседовать с кем-либо. Замкнутый круг. Так и продолжала стоять, не в силах решиться хоть на что-то.
Мой взгляд замер, глаза расширились. Гамильтон тут! Меня не заметил, но по сторонам озирается. К нему подошел граф Суррей, и они начали о чем-то разговаривать. Выглядели при этом как старые добрые знакомые. Я осмотрела толпу, но мисс Петерсон или миссис Джонсон на горизонте видно не было. А возле герцога и графа уже нарисовалась леди Александра, и мило улыбается Джеймсу. Ревность, как отравленная толстая игла, уколола в самое сердце. И смотреть на него не хочу, и оторваться от его фигуры не в состоянии. Что за напасть!