Ей пришлось сделать два круга — с испуганным юношей со значком младшего мастера-краснодеревщика, они встретились взглядами, когда объявили первый тур; а потом с мастером Валендилом. Тот разговаривал с Махтано, и явно из вежливости пригласил Нэрданэль, когда та подошла перекинуться с отцом парой слов. После такого следовало ждать продолжения, и, услышав за спинами приближающийся голос короля — «А где же моя третья красавица?», она устремилась подальше от танцевального зала.
Осень в Тирионе сделала перерыв. Как часто бывало на эти праздники, день выдался исключительно теплый: к вечеру лишь слегка посвежело, а в зале быстро сделалось душно. Нэрданель озиралась по сторонам, натыкаясь на знакомые и незнакомые лица: королева беседовала с женами мастеров; Финдис и ее валимарские кузины оживленно обсуждали и передавали из руки в руки роскошное жемчужное колье; принц Нолофинвэ кружил в танце младшую сестру-хохотушку; родители тоже не пропустили этот тур и поспевали за всеми в общем вихре… Она узнала мастера Лорвэ, успела заметить примелькавшихся в Университете студентов, наткнулась взглядом на Куруфинвэ — тот стоял в кругу беседующих, но как будто слушал не их, а рассматривал себя в зеркальной стене зала. Нэрданель поразмыслила, но не пошла здороваться. Решив, что довольно покрутилась в общем шуме и вряд ли осталась незамеченной, она выскользнула на свежий воздух.
Вдоль внутреннего фасада Собрания протянулась терраса. Она была непохожа на ту, дворцовую, где несколько недель назад они с Финдис беседовали за ланчем. Там пространство было полностью открыто и ступеньками уходило в сад, а здесь возвели балюстраду, и спуститься можно было лишь с боков. Перед террасой темнели стенки густой изгороди — лабиринта, он некогда произвел всевалинорский фурор. Цех Садовников, в отличие от большинства других, всегда находился в тени валимарских коллег и всегда искал случай хоть в чем-то их превзойти. Сейчас такие лабиринты разбивали много где, но этот был первым. Золотая табличка на входе гордо об этом напоминала. Нэрданель не решилась добровольно теряться в зарослях, а просто подошла к балюстраде и остановилась в тени каменной вазы — они были расставлены вдоль всей террасы.
За ней никто не вышел и, обернувшись, она не заметила за стеклами заинтересованных лиц, как не замечала их в течение вечера. Ну, не считая предсказуемого внимания к новому наряду, в котором она все равно ощущала себя неловко и странно. В общем… Нэрданель отвернулась и уставилась на лабиринт, сглотнула и быстро поморгала. Этого еще не хватало. Облокотившись на парапет, она перекинула вперед волосы и принялась трепать распушившиеся кончики. Из зала, заглушая звуки, доносилась веселая музыка, еще более веселая долетала с площади — там всласть развлекался простой народ, и можно было позавидовать такой незатейливой радости. Завтра она напишет письмо, мастер вежливо ответит что-нибудь про то, что не смог присутствовать, потом сообщит, что у него прибавилось работы, изменились планы, в безупречных выражениях извинится и перестанет отвечать. Как будто она претендует на что-то большее, чем…
— Я предположил, вам стало жарко, — раздалось позади, и Нэрданель подскочила на месте.
— Создательвсеблагойвседержитель! — выдохнула она одним словом. — Я из-за вас чуть через парапет не ухнула!
Принц замер в шаге от нее с двумя бокалами вина и, слегка оторопев, не сразу произнес:
— Извините.
— Ничего, — в свою очередь, помедлила Нэрданель. — Это все музыка: я вас не слышала.
— Я так и понял, — кивнул Куруфинвэ, вернув себе невозмутимый вид, и протянул бокал. Нэрданель все еще с колотящимся сердцем, осушила его залпом, и принц молча протянул ей второй.
— Спасибо.
Они постояли в молчании: Нэрданель опять пригубила вина, а принц запустил руки в карманы и смотрел на лабиринт. Просилось сказать что-нибудь светское. Например: «Как поживаете?» Или «Прелестный вечер, не так ли?» Или вот: «Разрешили ли вы свои затруднения, о которых изволили говорить при нашей последней встрече?» Но пока Нэрданель выбирала, принц ее опередил.
— Восхитительное сочетание цветов.
— Где? — поинтересовалась Нэрданель, когда поводила взглядом по сторонам, но не увидела ничего так уж восхитительного.
— На вас.
— А, — запнулась она, невольно посмотрела на подол, на руки и кивнула. — Синее с белым. Да, хорошо.
— Синее с огненным, — не поворачиваясь, поправил Куруфинвэ и, наклонившись, оперся локтями на парапет.
— Ну… Я обычно называю его морковным… — озадаченная, заметила Нэрданель.
— Не слишком люблю синий, но… — не договорив, он забрал с парапета пустой бокал и принялся его вертеть.
— А какой вы любите? — ради приличия спросила Нэрданель, раз уж зашел такой разговор.
— Красный. И его оттенки.
— Да? — удивилась она. Она ждала, что ответом будет черный. Наверное, потому, что всегда видела принца в черном или в лучшем случае в сером. Впрочем, это небогатое разнообразие весьма соответствовало скудному набору выражений принцева лица. Вот даже сейчас с непроницаемой миной, в черном костюме, белой рубашке и неизменных, тоже белых перчатках он застыл настоящей статуей и понемногу начинал действовать на нервы.
«Содержательное Молчание», мрамор, базальт», — в духе Музеона придумала подпись Нэрданель.
Озвучивать все это, она, конечно, не стала, пригубила еще вина и, не очень-то надеясь на ответ, спросила:
— Лекция послезавтра будет по расписанию?
На этой неделе лекций не было: многие мастера участвовали в больших ежесезонных совещаниях в Собрании, те всегда предшествовали обоим вечерам. Мастер Лорвэ отпустил своих студентов на каникулы, основательно загрузив заданиями: тем, кто посещал только лекции, предлагалось написать эссе на десяти листах. Нэрданель подготовила ужасный черновик и все не могла решиться выслать его мастеру Ф. для проверки.
«Теперь уж и не надо».
— Да, — живо обернувшись, кивнул Куруфинвэ. — Я видел его позавчера. Вам стоит поторопиться с работой, если хотите успеть к сроку.
Нэрданель даже немного удивилась: она была уверена, что принц провалился в свои туманные размышления и вовсе забыл о ее присутствии.
— Да, я помню… Я думаю закончить посещение курса в конце семестра.
— Полагаете, вам уже достаточно знаний, чтобы стукнуть кулаком и потребовать звание мастера Цеха? — прозвучало весьма ехидно, и Нэрданель слегка обозлилась.
— Причем здесь звание? — это, конечно, было эдакой туманной мечтой, и она даже один раз упоминала об этом, но, разумеется, не в беседе с принцем. — Я подумала, что могу отправиться на учебу в Валимар.
— Что-о?! — оставив в покое бокал и оттолкнувшись от парапета, Куруфинвэ выпрямился и обернулся к ней. — Кто надоумил вас на такую глупость? Уж точно не я!
— При чем здесь вы? — с вызовом спросила Нэрданель и отвернулась.
На самом деле мысль пришла ей в голову буквально только что, а, будучи озвученной, показалась еще привлекательнее.
— Нет, погодите, правда: что за глупость? Чему вы хотите учиться в Валимаре? Разве что играть на арфе? Дело хорошее, но как будто не ваш стиль…
— В Валимаре есть Академия Художеств, — не оборачиваясь, ответила Нэрданель.
— Да, я знаю. Акаде-е-емия! Они там только и делают, что пялятся на свою гору, рисуют ее же и пьют целебные отвары, — и принц на редкость выразительно покрутил у виска указательным пальцем.
Нэрданель от возмущения захлебнулась и не успела ничего возразить.
— Нет, я серьезно! Если вы хотите сбежать из Тириона, то вот хотя бы Рыбтитут. Звезд с неба не хватает, но все честно, добротно и есть толковые преподаватели, в том числе из наших. И полезный воздух опять же.
Нэрданель не выдержала и рассмеялась. Рыбтитутом в тирионских ученых и студенческих кругах в шутку называли Морской институт в Альквалондэ. Помимо своих «фирменных» специальностей там готовили и всяких градостроителей и инженеров, а также было художественное отделение, куда часто уезжали преподавать молодые мастера из Тириона.