Паола Ломброзо-Каррара, Марио Каррара
Из миросозерцания простого народа
Очерк этот заключает в себе результат произведенного нами в среде простого народа в Италии, личного опроса с целью хоть мельком заглянуть в тайники скрытого в нем мира. Для исполнения этой задачи мы обратились к определенному числу людей из неимущих классов, с предложением разъяснить нам значение целого ряда специально намеченных слов, характер понимания которых отражал бы в себе их внутреннюю душевную жизнь. Речь идет о 50-ти лицах — 25 мужчинах и 25 женщинах; из мужчин часть родом из Пиемонта, почти все присужденные к незначительным тюремным наказаниям, а часть свободные лигурийские крестьяне. Женщины — домашние хозяйки из Сардинии и крестьянки из Лигурии.
Почти половина этих людей была совершенно безграмотна, а вторая половина научилась грамоте, хотя с грехом пополам, в низших элементарных классах.
Вместо того, чтобы обратиться с нашими вопросами к многочисленному кругу совершенно чуждых нам людей, мы сочли более целесообразным ограничиться теми близко знакомыми нам людьми, от которых мы могли ожидать большого доверия к нам, а вместе с тем и более свободных и твердых ответов.
Выбор вопросов предрешался данными практической жизни, т. е. поставленные нами вопросы не выходили из круга понимания опрошенных лиц. Вопросы эти примыкают, как к области чистого разума, так и к области этических переживаний, так что в комплексе данных нам ответов раскрывается пред нами, конечно, только в известных рамках, наглядная картина народной психологии в ее основных чертах.
Прежде всего мы попытались раскрыть характер общих понятий, доступных этим лицам, и с этой целью поставили им вопросы о значении таких слов, как «астрономия, микроскоп, колония, эмиграция, университет, миссионер, суд, торговля, бережливость, туземный, несправедливый» и т. п.
Как и следовало ожидать, не у всех находился ответ на всякий вопрос, по большей части, затруднялись они в объяснении таких слов, понимание которых предполагает известный уровень духовного развития и которые совершенно изъяты из круга личного опыта и практического применения в жизни необразованных людей, как «астрономия, колония» и т. п.
Более ориентированными опрошенные лица оказались в понятиях «торговли, бережливости» и т. д.
В определении смысла этих терминов они почти никогда не оперируют абстракциями, а уясняют их себе путем материальных, образных представлений: они, например, не обозначают торговлю, как «обмен между продавцом и покупателем», а говорят, что торговля — это «лавка, где покупают хлеб, вино, одежду и т. д.». Точно таким же способом они определяют «бережливость»; не вдаваясь в абстракцию, они поясняют ее конкретными примерами: «бережлив тот, кто, имея 4 лиры, две из них откладывает на черный день вместо того, чтобы сразу истратить все». Или «бережливость проявляет моя теща, когда говорит мне: «покупай немного масла», а «несправедливой» оказывается «тетка, которая одному оставляет больше денег, чем другому».
Это своеобразное толкование посредством специфических примеров вместо краткого определения общего смысла заданных слов свидетельствует нам о недостатке образования и инертности мышления, как мы наблюдаем это у всех некультурных народов и у детей, которые сильно затрудняются в процессе абстрагирования и обобщения при помощи ассоциации идей и вследствие этого вынуждены прибегать к помощи примеров и образных представлений, передавая всегда свои мысли в той материальной оболочке, в какой они восприняли в себя внешние явления мира.
Подобно дикарям, детям и душевно-больным, они в процессе ассоциирования идей подпадают под влияние однородного созвучия слов: слово «universita» смешивается или со словами «diluvio universale» (потоп), а «microscopio» с «peronospora» (виноградная болезнь),
36-и лицам мы поставили вопрос о том, как часто в жизни они пользовались услугами почты и телеграфа. Десять из них были совершенно безграмотны, из остальных-же 26-и только шестеро входили с почтою в сношения, а почти половина никогда не имела надобности в почте; только двое воспользовались услугами телеграфа. Таким образом, грамотность этих людей оказывается для них не только неусовершенствованным, но и совершенно бесполезным орудием, в котором они едва ли нуждаются; они в своем ленивом прозябании столь-же непричастны к культурной жизни народов, как и совершенно безграмотные товарищи их.
Из 43-х лиц, сорок два совершали более или менее частые поездки по железной дороге. Это обстоятельство навело нас на мысль порасспросить у них об устройстве паровой машины и о характере той таинственной силы, услугами которой они пользуются в своем передвижении.