Я хмыкнул. Но тут мне в голову пришла мысль, и я сощурил глаза.
— Как тебе удалось сбежать от них сегодня?
На лице Сола отразилась скорбь. Он словно вмиг постарел на несколько лет.
— Они с таким упоением пытали моих Бэгменов, что не заметили, как я добрался до лифта. К тому же Захтер не ожидали, что я брошу своих любимых. Мои Беа и Джо погибли сегодня, это я знаю наверняка. — Его глаза заблестели, голос охрип. — Por Dios, я любил их.
— Мне жаль, что их больше нет.
Я протянул ему бутылку. Сол взял её в руки, но не пил, просто смотрел.
— Долгое время я боялся, — он понизил голос до шёпота, словно говорил опасную ересь, — что они уже мертвы и я никак не смогу их исцелить. Мои последователи в Олимпе работали над лекарством.
Сказать ему то, что я узнал о Бэгменах от Доминия? Виски внутри меня сказал: «Конечно».
— Сол, Жнец способен чувствовать смерть, и он мне сказал, что Бэгмены уже мертвы. Окончательно. Это просто двигающиеся тела.
После долгой паузы Сол сделал глоток и закашлялся от обжигающей крепости напитка.
— Теперь мне легче. Спасибо, что сказал. Не стоило так долго держать их в этом состоянии.
— Ты можешь, ну, деактивировать их?
Он нахмурился.
— No sé. Не знаю.
— Все эти люди не хотели бы быть такими. Не хотели бы убивать и обращать других в себе подобных. Тебе надо выяснить, как упокоить их.
— Упокоить? — Представляю, какая внутри него развернулась борьба. — Если они и правда просто мертвецы, то да, я постараюсь.
Это поставило точку в вопросе. Будем держаться вместе. Как только пройдёт его скорбь и он сможет увидеть правду, я сумею убедить его отключить всех Бэгменов.
Он салютовал бутылкой.
— А теперь расскажи мне, что было с тобой после нападения Рихтера на твою армию.
Я пожал плечами и начал рассказывать.
Где-то бутылку спустя мы с Солом уже были пьяны. Я рассказал ему, как Селена спасла меня, а я спас coo-yôn’a. Рассказал, как был убит Финн, как действовала магия Повешенного и как мы его победили. Рассказал, как я уехал, оставив Эви в замке.
Но я умолчал про наш план и тайны наших союзников.
— Оставить pequeñ’ью с другим мужчиной, полагаю, было нелегко. — Каждый день я жалел о своём решении, но оставался верен цели. — Она говорила мне, что любит двоих.
— Ouais. Двоих.
— Я так понимаю, ты хочешь, чтобы Эви победила. И меня это полностью устраивает! Но какое будущее может быть у неё с Жнецом? Ну, я имею в виду, разве он не должен умереть? Как и все мы? Того требует игра, разве нет?
— А если мы перевернём игру?
Сол, не колеблясь, ответил:
— Если такое возможно, мы должны это сделать. Я не уверен, что как только останется последний Аркан, всё чудесным образом вернётся на круги своя. Возможно, так было в прошлом, но эта игра отличается.
— Чем?
— Если Смерть может чувствовать, ну, смерть, то я чувствую солнце. Оно всё ещё есть, восходит каждое утро и заходит каждый вечер, но его свет не доходит до нас. Не знаю почему. Думаю, это какая-то мощная магия. Возможно, даже божественное проклятье.
— Доминия и Гейб говорят, что боги подготовили фундамент для этой игры. Очень шаткий фундамент.
— Sí, именно! И как же нам угодить другим богам? Убить всех Арканов, кроме одного? Должен быть вариант получше.
Хах. Другим богам.
— Нам нужно больше информации. Доминия переведёт эти хроники. Может, в них есть что-то полезное.
И Младшие могут владеть сведениями, неизвестными нам. Мы уже вычислили местонахождение целой масти. Пентакли торгуют медикаментами и женщинами в Лазарете.
Не могу перестать думать о той карте в доме Рихтера. Хочу выяснить, почему они с Зарой не тронули Форт-Колман. Хотели создать питомник, чтобы осталась «пища» на чёрный день, как это делал Верховный жрец со своей каннибальской кладовкой? Или, может, Пентакли владеют магией, которая страшит двух Старших Арканов? Если так, то мы должны разузнать, кто они такие.
— Мне не терпится узнать, что Смерть почерпнёт из этих хроник. — Сол стёр конденсат с окна грузовика, чтобы выглянуть наружу. Молнии, сверкающие из низко свисающих туч, выглядели как фейерверк. — Знаешь, встреча с Эви вернула мне вкус к жизни после Вспышки. Она накричала меня за то, что я отказывался снять одежду с мертвеца.
Я не смог сдержать улыбку.
— Когда-то я отчитал её за то, что она отказалась брать солнечные очки с трупа. Похоже, что она тосковала по мне, а ты попал под горячую руку.