Мы прижались к стене, когда в перекрёстном коридоре возникли две фигуры в плащах. Один из них держал чёрную свечу, а другой нёс череп козы.
Как только они прошли мимо, я сказал:
— Хуже каннибала только каннибал, поклоняющийся дьяволу.
— Просто дьяволу, — задалась вопросом Эви, — или карте Дьявола?
Джоуль ответил:
— Если карте, то они должны ненавидеть Жнеца не меньше меня.
На что Доминия отозвался медовым голосом:
— Твои чувства взаимны, Повелитель молний.
Мы проследовали за фигурами в плащах, пока они не вошли в чёрную дверь.
— Судя по всему, они направляются на ту самую службу. Я пойду внутрь. Ты со мной?
Когда Джоуль кивнул, я взглянул на его копьё. Если он начнёт швыряться этими штуками в закрытом помещении, то может и меня поджарить. Ну и чёрт с ним, не то чтобы мои шансы выбраться оттуда высоки.
— Заметишь хоть один косой взгляд — жги.
— Всегда так делаю, кайджан. — Он выпятил грудь. — Всегда так делаю.
Dieu aide-moi.
— Джоуль, — заговорила Эви, — если ты выберешься оттуда живым в одиночку, уверяю, ты об этом пожалеешь.
Она звучала почти как красная ведьма.
Кентарх предупредил:
— Конец связи через пять секунд.
Через пять секунд я открыл дверь, и мы с Джоулем скользнули в пустую нишу. Чёрные свечи и фонари с пентаграммами освещали старую часовню, где явно царил сатанизм. Все кресты были перевернуты. С потолка свисали чёрные полотнища. На всех дверях краской нарисованы пентаграммы.
Джоулю — бывшему мальчику из церковного хора — едва не сорвало крышу.
Начались песнопения:
— Славься, Оген! Славься, Подлый Осквернитель! Пентакли взывают к тебе!
Я пробормотал:
— Ты угадала, Эви.
Она рассказывала мне, что Дьявол постоянно говорил про шабаши и подношения. Он и понятия не имел о поклоняющихся ему Пентаклях. А они-то в курсе, что Оген уже мёртв?
На фоне песнопений раздался мужской голос:
— Мы предлагаем тебе этот осквернённый мир, где ты вознесёшься и будешь править царством тьмы, повелитель Оген. Пусть это тело утолит твой дикий голод! Наши тела принадлежат тебе, наполни их своей силой. Мы предлагаем тебе боль и крики в надежде удовлетворить твой демонический аппетит.
Остальные напевали:
— Боль и крики! Власть и демоны! Боль и крики!
Любопытство заманивало меня ближе. Мы с Джоулем подошли к краю ниши и выглянули за угол.
Фигуры в плащах заняли скамьи. Песнопения зазвучали громче, с надрывом. У дальней стены над алтарём на помосте висела пентаграмма. Перед ней стоял мужчина в мантии, спиной к нам. Ставлю на то, что это Король Пентаклей. Перед ним на алтаре лежало мужское тело, дёргавшее ногами.
Fils de putain. Король только что отложил окровавленный кинжал, чтобы вынуть сердце из груди жертвы. Спасать бедолагу уже слишком поздно.
Люди начали раскачиваться, и я заметил татуировки на их шеях в виде пентаграмм. Все они были взрослыми мужчинами, всего четырнадцать человек — масть в полном составе. А где же тогда остальные Младшие?
Джоуль напрягся рядом.
— Это священник, мы должны что-то сделать!
И тут я заметил то же, что и Джоуль: воротник жертвы.
— Тише. Он уже мёртв.
— Они измываются над убитым священником!
Такого мальчик из церковного хора стерпеть не мог. Заряд электричества побежал по его коже, и волоски на моём затылке встали дыбом. Не будь сатанисты поглощены обрядом, они бы уже наверняка нас заметили.
Король положил всё ещё бьющееся сердце на серебряную тарелку на алтаре.
— Он вырвал его сердце! — прошипел Джоуль. — Прямо из груди!
Доминия вмешался:
— Держи себя в руках, Башня. Их слишком много.
Я тоже верующий католик, но…
— Возможно, это даже не настоящий священник. Он мог убить священника и забрать его одежду. Или Пентакли прикола ради так его нарядили.
Джоуль уже меня не слушал, а я не мог схватить его за руку, не рискуя поджариться.
— Слушай, нам нужно выбираться отсюда. — Мало ли, что задумали эти Младшие… Помимо того, чтобы полакомиться человечинкой. — Мы схватим их лидера, когда они будут расходиться, и допросим его. А сейчас уходим.
Джоуль не отрывал глаз от жертвы.
— Меня уже тошнит от этого мира. Тошнит от всего этого дерьма. — Его акцент ещё никогда не звучал так отчётливо. — Если я не могу спасти священника, то зачем мне все эти способности?
— Чтобы спасти весь мир.
— Тогда мы начнём с искоренения зла. Эти Младшие — все до одного каннибалы. Они ликовали, когда этот маньяк достал сердце священника!