Он наклонился, чтобы коснуться губами моих. Один жаркий поцелуй повлёк продолжение, и пока мы тихо занимались любовью, Арик переплёл наши пальцы. Он держал меня за руку, а сердце разрывалось на куски.
После близости мне хотелось лишь нежиться в его объятьях, но нам ещё много чего нужно сделать.
Арик прижался губами к моим волосам, глубоко вдыхая.
— Изволишь собираться?
Я улыбнулась своему старомодному рыцарю.
— Изволю…
Когда я выскользнула из ванной, уже одетая к ужину, он ждал меня в своём элегантном чёрном костюме. Строгие линии облегали его высокую фигуру и твёрдые мышцы.
Арик был так сексуален, что рисковал вновь оказаться в кровати. Он заметил моё пристальное внимание, и его высокие скулы порозовели. Затем он сам окинул меня взглядом.
Его губы приоткрылись, янтарные глаза засияли.
— О боги, ты великолепна.
На мне было платье-футляр изумрудного цвета, подчёркивавшего алые пряди волос, и медальон, подаренный Ариком.
Несколько недель назад мой муж вложил в это украшение пару завитков Ти наряду со своей фотографией. Широкой улыбки не получилось, но в глазах был весёлый блеск — он знал, как мы посмеёмся над его первым селфи.
А сейчас он с хрипотцой в голосе произнёс:
— До сих пор не могу поверить, что ты моя жена. Это кажется чем-то нереальным.
Я довольно улыбнулась, скользя взглядом по его фигуре.
— Ты тоже неплохо так привёл себя в порядок.
— Часть меня хочет всё отменить и утащить тебя обратно в кровать.
Он обнял меня. Я моргнула.
— Этот ужин был твоей идеей.
— Да, моей.
Он с трудом заставил себя выпустить меня из объятий, но удержал за руку.
Вместе мы подошли к кроватке Ти, как делали уже сотни раз за эти месяцы, и посмотрели на нашего спящего малыша.
Сегодня утром они общались о чём-то, насколько это вообще возможно, с счастливыми улыбками на лицах обоих. Арик радостно смеялся, как вдруг резко замолк, нахмурившись, и крепко обнял Ти.
Словно почувствовав, что папе это нужно, Ти не сопротивлялся. Просто прильнул к его груди.
Да, ради Ти мы готовы пожертвовать всем. Но моё «всё» отличалось от «всего» Арика. Моя жертва будет совсем не тем, на что рассчитывает мой супруг.
Выдавив ослепительную улыбку, я сказала:
— Пора.
— Пора, — эхом повторил он и, положив мою ладонь на свой локоть, проводил меня в зал, где напольные часы пробили семь вечера. Арканы, проживающие в замке, решили выпить между собой, пока не присоединились гости, которых ждём через полчаса.
Ранее Арик спустился в погреб и вынес несколько бутылок. Я сказала ему:
— Спасибо, что готов разделить их со всеми. Уверена, это очень дорогое вино.
Он указал на бутылку, которая выглядела старше всех.
— Таких в мире только три.
— Не знала, что ты настолько любишь вино.
— Не вино, — ухмыльнулся он. — Я люблю всё самое лучшее.
Мой благородный рыцарь.
Когда мои каблуки цокнули по плитке на полу, я заметила:
— Зверинец Ларк как-то притих.
Ни воя, ни стрекота, ни писка.
— Очень любезно со стороны Фауны, — одобрительно произнёс Арик.
Цирцея проплыла вниз по лестнице, блистая в насыщенно-синем платье без рукавов, в котором её чешуя и плавники выделялись ещё сильнее. Она внесла в платье свои штрихи, увеличив разрез юбки на несколько дюймов и сделав декольте более глубоким.
— Ты прекрасно выглядишь, Цирцея, — сказала я.
— Знаю! — Она провела рукой по своим длинным волосам. — А мой крестник будет на ужине?
— Да, но я принесу его после того, как все соберутся и мы обсудим наши действия во время нападения.
Арик подготовил план замка для наших союзников, но визуализация была чистой формальностью. Все уже знали, где должны будут находиться и что делать.
Затем по лестнице спустилась Ларк, одетая в приталенный бордовый костюм, берцы и фуражку, в которой она была в нашу первую встречу. На её шее свернулась живая норка.
Я широко ей улыбнулась, глядя на этот причудливый меховой воротник.
И, честно говоря, ожидала, что она закатит глаза, но Ларк ухмыльнулась в ответ.
— Только не убивай меня за то, что я горячее тебя.
— Ничего не могу обещать.
Она фыркнула. Мы все вместе направились в обеденный зал.
Как и советовал Джек вечером накануне смерти моей мамы, я разложила лучшую посуду, всё столовое серебро, никаких ограничений. Стены украшали сладко пахнущие цветочные гирлянды, огонь трещал в большом камине. Люстра над головой мягко мерцала.