* * *
Погромы, устроенные стаей волков, продолжались. Полсотни обезумевших хищников, половину из которых все же смогли кое-как убить, практически завершили свою миссию, искоренив всех людей имеющих запах злосчастных черных пилюль, сильнейшего наркотика заставляющего организм работать на износ.
Естественно никто даже не считал сотен обычных людей убитых по пути грозными зверьми, лишь те, кто не имел запаха «таблеток» и успел спрятаться от приближающейся стаи, сохранили свои жизни. Остальным повезло меньше, многих волки просто покалечили, оставляя на жуткие страдания. Ведь они пришли убивать людей лишь с определенным запахом, все прочее атаковалось как помеха или угроза, не более. Хотя раненным и убитым, а также тем, кто в страхе убегал и прятался, легче от этого не становилось.
Спустя несколько часов после нападения, небольшой оживленный поселок, с очень хорошими для такой местности дорогами, опустел. На его улицах нельзя было встретить никого кроме полуживых стонущих людей и шатающихся туда-сюда волков, принюхивающихся к еще не разрушенным хлипким деревянным домикам.
И как раз в этот момент на главную улицу заявилась Тайхо, верхом на своем верном Пушистике.
Тем временем как безразличный взгляд девушки осматривал последствия бойни, к гордо стоящему коту начали стягиваться волки со всего поселка, инстинктивно чувствуя опасность от более крупного хищника, победить которого можно было лишь усилиями стаи.
— Откуда здесь столько бешеных животных? Это странно и наводит на подозрения, — изрекла Тайхо, взглянув на скалящихся волков, собирающихся на площади и медленно приближающихся к высокомерно смотрящему на них Пушистику, — делать нечего, я не могу все так оставить, — встав на голову своего кота, сказала она. — Покончим с этим, — сорвались слова с ее губ, после чего девочка исчезла из виду.
Туф-Ту-Ту-Ту-Туф-Ту-Ту-Ту-Туф-Ту-Ту-Туф
Серия быстрых и глухих, но очень мощных звуков разнеслась по округе и в следующее мгновение, будто от невидимого взрыва, стая волков из двадцати пяти особей, разлетелась во все стороны, извергая фонтаны крови и кишок.
Проливным дождем обрушилась кровавая жижа на центр площади, где в своей шляпе, словно под зонтом, стояла Тайхо без какого-либо выражения на лице.
Местность оказалась застлана трупами волков, получивших несовместимый с жизнью урон от череды быстрейших ударов. Для редких наблюдателей, в страхе прячущихся в рядом стоящих домах, произошедшее не укладывалось в уме. Все, от появления странно одетой девочки на огромном черном коте, до ее невообразимой победы над ордой монстров за одну «секунду», казалось людям чудом из сказки, в которой герой, появляясь в последний момент, сражает зло и дарует всем жизнь и свободу.
Самым же ярким, впечатывающимся в мозг, воспоминанием, стала для них сцена мимолетного кровавого дождя, в эпицентре которого стояла неподвижная фигура девушки, со шляпы коей медленно стекала алая жидкость.
«Кровь… — поморщилась благородная, глядя на кончик поля своего головного убора, — как я могла забыть, что в этом теле мне нельзя пачкаться, мой предыдущий опыт играет против меня».
— Эй вы там, выходите, я хочу у вас кое-что спросить, — крикнула она, посмотрев на ближайший дом, в коем прятались люди, — я Тайхо не причиню вам вреда, — вежливо представилась первой благовоспитанная воительница.
— Тайхо…
— Это Тайхо.
— Безжалостная Тайхо.
— Кровавая безжалостная Тайхо! Кто-нибудь слышал о ней? — перешептывались напуганные слуги и местные рабочие.
— Да я что-то такое слышал.
— Ага и я, наверное…
— Она, по всей видимости, странствующий культиватор, нам нужно выйти.
— Несомненно, ведь иначе она сама придет. С Кровавой Тайхо шутки плохи, не зря же ее так назвали?!
— Точно.
— Ага.
— Сто процентов.
Глава 36
Глава 36.
Стоя меж массивных трупов волков, в телах которых зияли дыры от мощнейших ударов, пожилой худощавый мужчина, с редкой седой шевелюрой, одетый в старый замызганный фрак, не смел поднять голову на девочку перед ним, с кончиков шляпы коей потихоньку все еще капала кровь.
«Будьте вы все прокляты, послали беспомощного старика на переговоры, я Дурсль припомню вам это! Если мой наниматель все еще жив конечно, — дрожа от страха, думал старый дворецкий, всю жизнь прислуживавший местному купцу, официально торговавшему ягодами и грибами с окраин диких земель, а неофициально промышлявшего сбытом краденного для бандитов через родственников в ближайшем городе».