— Знаешь, дорогая, у меня закрадываются смутные подозрения, переходящие в железобетонную уверенность, — слова были сказаны как бы в шутку, но вот глаза парня были абсолютно серьёзны.
— Ой, ты не спишь? Я тебя разбудила? Прости-прости, мне просто плохой сон приснился…
— Хватит, остановись, пожалуйста, милая, прежде чем ты начнёшь притворяться, знай, что я сплю очень чутко и точно знаю, сколько раз тебе этот «плохой» сон снился. Знаешь, я не хочу на тебя давить, но видеть, как ты каждую ночь мучаешься, это выше моих сил.
— Но, — Кага колебалась, с одной стороны, поделиться хотелось нестерпимо, но имеет ли она право на это? Как отреагирует Коля, узнав что…
— Давай-ка рассказывай, — рука парня нежно обняла девушку за плечи.
Прикосновение, нежное, но в то же время сильное и такое тёплое оказалось последней каплей, Кага прижалась к мужскому плечу поплотнее и начала свой рассказ.
С каждым словом лицо Николая становилось всё серьёзней и серьёзней. Такого он не мог предположить даже в самых своих страшных кошмарах. Да что это за мир такой, подумалось ему, мир, обречённый на вечную войну, мир, где потерянные в бою друзья не покоятся с миром, простите за тавтологию, а становятся врагами? В то же время убивающие твоих друзей враги, убитые тобой, имеют все шансы стать канмусу и сражаться плечом к плечу с тобой против тех кто был когда-то их союзниками. Странный и страшный круговорот. И самое главное — они ведь ничего не помнят, никто из них, только Кага по странной случайности помнит это. Парень восхитился мужеству подруги, всё-таки, носить в себе такое знание и при этом продолжать сражаться — это подвиг, без дураков.
Кага выговорилась и затихла. Как ни странно, ей вдруг стало так легко, как будто с плеч сняли тяжёлый камень размером с гору Фудзи. Впрочем, может, так оно и было? Девушка почувствовала укол совести — всё-таки не сдержалась, свалила всё на другого, но взглянув в лицо любимого, странным образом успокоилась. Она вздохнула и только теперь обратила внимание на тихие всхлипы с другой стороны кровати — там горько рыдала Акаги. Вопрос рассказывать или нет тайну подруге отпал сам собой. Кага бросилась к ней, и, крепко обнявшись, девушки зарыдали уже на пару.
Колька сидел на краю кровати. Извечный вопрос «что делать?» бился в голове. Хотелось просто и без затей нажраться, потом пойти в город и разбить пару-тройку не понравившихся рож. Затем устроить драку с патрулём, заработать звиздюлей и с чистой совестью отправиться на губу. Увы, но метод, не дававший осечек в прошлом, тут совершенно не годился. Вот был бы здесь командир, он бы придумал что-нибудь. Увы, с тех пор, как Пашка взошёл на борт того странного чёрного корабля, о нём не было ни слуху, ни духу. И когда он вернётся, неизвестно. Единственное, в чём парень был уверен точно: раз командир сказал что вернётся — значит, вернётся. А значит, будем держать оборону и ждать, больше ничего на ум всё равно не приходит. Парень вздохнул и повернулся к рыдающим подругам, его ждала впереди долгая ночь…
Нагато прочно обосновалась за столом и уплетала борщ. Поразительно, насколько вкусные супы в этой русской кухне, подумалось ей. Быстро опустошив тарелку, она требовательно протянула пустую посуду повару, требуя добавку. Повар, вернее, повариха, красивая сереброволосая девушка, недоверчиво хмыкнула, но тарелку взяла.
— Деточка, а ты не лопнешь? Уже третья порция, — с сомнением спросила она.
— А ты налей и отойди, — голос Нагато был твёрд и решителен.
Ганя, а это именно она подсадила японку на блюда гайдзинов, покачала головой, но добавки налила. Спорить с Нагато было себе дороже. Борща-то не жалко, но вот куда, в таком случае, в неё макароны по-флотски и компот влезут? Вот ведь как получилось, девушки, вначале не особо ладившие между собой, неожиданно сдружились. Исчезновение Павла сблизило их так, как может сблизить только общая беда. Обе тосковали по одному человеку, обе верили, что когда-нибудь он вернётся, вот только когда придёт это «когда-нибудь»?
Девчата и сами не заметили, как стали подругами. Сначала были только холодные приветствия, потом, незаметно для них самих, разговоры о Павле, ну и результат — Нагато с пугающей быстротой приканчивает третью тарелку борща, одним глазом кося в сторону кастрюли: не осталось ли там ещё на порцию? Да что там, девушки даже съехались в одну комнату, и мало того — поставили в ней три кровати, вот только третья пока пустовала. Ганя обнаружила в себе незаурядные административные таланты, и теперь за дисциплину в Школе внезапно отвечать стала именно она, что удивительным образом пошло всем на пользу. Шебутные эсминцы Гангут немного побаивались, но обожали строгую «Оне-сама», крейсера уважали, а линкоры… для линкоров Ганя быстро стала этаким «своим парнем». В целом, можно сказать, в тихую жизнь Морской Гавани Гангут вписалась идеально, и для полного счастья не хватало только одного…
Практически семейную сцену прервало появление первой авианосной группы в полном составе. Николай, Акаги и Кага пытались вести себя как обычно, но получалось только у последней. Нагато только взглянула на гостей и отодвинула тарелку — неприятности она чуяла за версту, а судя по похоронным рожам этой троицы, проблемы в этот раз были огромными. Нагато ещё не знала, что самые худшие её прогнозы окажутся лишь детскими страшилками по сравнению с тем, что ей собирались рассказать.
— Так, — тон Нагато был мрачен, — ещё кто-нибудь об этом знает?
— Нет, — так же мрачно ответила Кага, — я никому не говорила об этом…
Нагато удовлетворённо кивнула головой. Да, это история не из тех, которые стоит рассказывать на каждом углу. Правда ужасала, но как ни странно, лучшей стратегией на данный момент было оставить всё как есть. Всё равно изменить что-либо сейчас не представлялось возможным. Можно, конечно, собрать всех девочек, рассказать им этот ужас, ну, а что потом? А ничего хорошего. Девчата начнут сомневаться, колебаться в бою и в результате — гибнуть. Конечно, оставлять без внимания такие новости Нагато не собиралась, но в том-то и дело — сделать с этим она ничего не могла. Девушка сжала зубы, она сама пыталась не думать о том, что сейчас услышала, ведь плакать она просто не имеет права. Кага может, Акаги может, даже тихонько хлюпающая носом Ганя — может, а она, Нагато, Флагман и Командир — не может.
— Хорошо, — голос Нагато был холоден как жидкий азот, — об этом кроме нас больше никто знать не должен, это понятно? — и, дождавшись утвердительных кивков всех присутствующих, продолжила: — Я не говорю, что нужно отмахнуться от этого, но на данный момент мы не в силах что-либо изменить. Всё, что мы можем сейчас — постараться убить как можно больше Глубинных, вернув тем самым их на нашу сторону, и избегать потерь, чтобы не пополнить их ряды. Но всё это, как вы понимаете, мы и так стараемся делать. Поэтому, приказываю держать информацию в секрете. Вопросы? Тогда свободны.
И только дождавшись, когда авианосцы покинут общежитие, Нагато позволила себе расслабиться. Только что твёрдо стоящая на ногах девушка рухнула как подкошенная, и тело её затряслось. Нагато судорожно зажимала себе рот обеими руками, а из глаз её ручьём текли слезы. Ганя метнулась к двери, заперла её и кинулась к подруге.
В мире происходили перемены. В США сменился очередной президент, Африка потихоньку вымирала от недостатка продовольствия, толпы беженцев заполонили Ливию, Алжир и Египет, пытаясь достичь «благоустроенных» стран, те лихорадочно защищались. Впрочем, эта история продолжалось уже десятки лет и никого особенно, кроме, конечно, вовлечённых в неё особенно не волновала. На этом фоне огромную гадость всему демократическому миру сделала Россия. В один прекрасный день, президент и, по совместительству, Верховный Главнокомандующий выступил с заявлением. Он поздравил народ с тем, что выборы президента, депутатов и т.д. отменяются до конца войны. Обосновал он это тем, что, мол, хватит дурью маяться и миллионы выкидывать на спектакль под названием «демократическое голосование». Народ выслушал, пожал плечами и кое-где даже возликовал — мол, не надо теперь в выходной день переться в избирательный участок и имитировать участие в политической жизни страны.* Вой правозащитников и либеральных оппозиционеров наткнулся на резкое непонимание со стороны властей и силовых структур.