— И долго ты тут живёшь? Что ты тут вообще делаешь? — спросила я, подойдя поближе к кромке воды, где через второй вход пробивался лунный свет.
— Сначала ты мне объясни, кто ты и как здесь оказалась?
— Как-то поздновато ты решил опросить меня. Откуда ты знаешь, может, я из здешних убийц и психов, а ты так спокойно привёл меня в своё убежище.
— То, что ты одета в военную форму, ещё не говорит ни о чём. Ты шла по джунглям совсем одна, значит, искала помощь, — выдвинул он свою догадку. — Поэтому логичнее было бы мне задать тебе вопрос: «Что ты здесь забыла?»
— Ну-у… — протянула я, — для начала мне нужно было где-то переждать ночь… В этом ты мне помог, и я очень благодарна за это.
— Дальше? — Закончив с костром, он выпрямился и наконец-то удостоил меня взглядом. Тепло буквально сразу распространилось по пещере, заставляя наконец-то мои конечности ожить и согреться.
— А дальше я пойду искать своего друга, — окончила я свой рассказ.
Мягкий свет от очага и тени языков огня, танцующие на серых и холодных стенах пещеры, разморили меня и заставили зевнуть. Усталость взяла своё.
— Ладно, вижу, ты не настроена на разговоры, поэтому ляжем спать, а завтра разбежимся по своим делам, — поделился Хавьер своими планами на предстоящий день. Он стащил с гамака что-то наподобие покрывала из шкур, сделанного в виде спального мешка, и разложил его прямо на земле возле костра.
— Вот. Располагайся, — махнул он на место для сна, а сам улёгся прямо в гамаке, крепко укутавшись в свою замшевую куртку.
Этот человек сама непосредственность. Хмыкнув, я нырнула в спальник. Ворсинки шкур животных приятно согревали тело, позволяя целиком расслабиться.
***
— Эй, — услышала я сквозь сон. — Вставай.
Потирая глаза и щурясь, я нехотя поднялась из спального мешка. В нём было так приятно и комфортно, что я отдала бы всё за то, чтобы остаться в нём хотя ещё на пять минуточек. Судя по бодрому виду, Хавьер давно на ногах и уже кашеварил, сидя у костра.
— Что на завтрак? — поинтересовалась я, заглянув в котёл, где не было ничего, кроме простой воды.
— Завтрак надо ещё разделать, прежде чем приниматься за готовку, — Мужчина указал на две тушки птиц, валявшихся у его ног.
— Оу, — вымолвила я, про себя подумав, что выживать на острове в одиночку не так-то просто.
— Умеешь разделывать?
— Эмм… Ну, вообще, нет. Никогда с этим не сталкивалась.
— Тогда ощипай хотя бы, а я сделаю всё остальное, — Схватив омертвевшее тельце птицы, Хавьер протянул его мне.
Сглотнув неприятный ком в горле, я старалась не смотреть на безжизненные глаза птицы и начала медленно выдёргивать пёрышко за пёрышком. Никогда этим не занималась. Но это уж лучше, чем смотреть, как убивают тапира и безжалостно разделывают его прямо у тебя на глазах. Как вспомню, так плохо становится… Чтобы хоть как-то себя отвлечь, я решила завести разговор и познакомиться поближе с тем, кто так любезно предложил мне переночевать в своём уютном убежище.
— Может, расскажешь, как ты здесь оказался?
— А ты? — ответил он вопросом на вопрос, избегая моего взгляда и ощипывая вторую тушку. — Форма откуда? Ты из военных?
— Нет. Я приплыла сюда на корабле с группой. У нас здесь вроде как миссия…
— Миссия? А где же тогда твоя команда? Почему ты совсем одна?
— Так получилось, — уклонилась я от ответа. — Первая тушка готова.
Хавьер принял из моих рук будущий завтрак и, бесцеремонно отрезав головы, начал разделывать птиц на деревянной доске, выступающей в роли столешницы.
— Ну а ты? Ты ведь не просто так живёшь в этой пещере, как отшельник? — Я отряхнула руки и вновь расположилась на спальном мешке, подогнув ноги под себя.
— Так получилось.
Так, понятно. Он не хочет вести односторонний разговор. Придётся рассказать свою историю целиком, иначе у нас не получится узнать друг друга поближе, а значит, ни о каком партнёрстве не может идти и речи. Лишь после моего повествования, за время которого Хавьер успел разделать тушки и приготовить их, мне удалось узнать его историю.