— Ешь, — скомандовала мулатка, кинув взгляд на тарелку с пока ещё горячей едой.
Пришлось отбросить свою идею идти куда-то, так как я поняла, что ужасно голодна. Настолько, что опустошила порцию, не успев моргнуть глазом. После принятия пищи, моё состояние немного стабилизировалось, да и вставать с постели, если честно, перехотелось.
— А ты теперь моя нянька? — поддела я Сейдж, которая с интересом рассматривала ампулы и пробирки, пока я с аппетитом поглощала свой завтрак.
— Можно и так сказать. Мне это нравится настолько же, насколько и тебе.
— Тогда чего караулишь меня?
— Потому что меня попросили.
— Кто? Неужели сам Монтенегро? С чего это он так забеспокоился о моём здоровье? — закатила я глаза, стараясь скрыть в голосе нотки ликования.
— Сколько знаю Вааса, но до сих пор не научилась понимать его действия. Его слова, как правило, не всегда несут тот смысл, который должны нести. Наверное, он и сам себя до конца не понимает… И это самое страшное, когда человек запутался в себе.
— А где он, собственно говоря?
— Пока что могу сказать только, что его нет на острове, но он скоро вернётся. А пока я здесь за главную, и поэтому настоятельно тебе рекомендую не вставать с постели. Ясно?
Мне оставалось лишь кивнуть в знак согласия. Сейдж всё это время стояла ко мне спиной и лицом к моим шмоткам, аккуратно сложенным стопкой на письменном столе.
— Знаешь, а твой мини-Ваас удался на славу, — В интонации девушки несложно было распознать нотки смеха. — Я бы тебе посоветовала либо хорошенько спрятать эту фотографию, либо уничтожить.
После этих слов я вскочила с койки, в миг оказавшись рядом с Сейдж, и вырвала из её длинных пальцев изрядно помятую фотографию, которая всё это время лежала сверху на стопке моих вещей.
— А я бы тебе посоветовала не трогать чужие вещи, — огрызнулась я и вернулась в койку, спрятав драгоценную фотографию под подушку.
— Ты же не хуже меня понимаешь, что лучше не играть с огнём, — Вся весёлость в голосе Сейдж пропала, и стало ясно, что она действительно не желает мне зла, а просто даёт дружеский совет. — Ваас не поверит, что это его ребёнок. Ты не хуже меня знаешь, как он относится к теме семьи. Ребёнок — это априори привязанность. Даже если ты не захочешь иметь ничего общего с тем, кого породил, мысли и инстинкты возьмут своё. Ваас по натуре своей очень ранимый человек, но скрывает эту самую ранимость под панцирем злобы, агрессии и вечного отрицания. Забивает все свои чувства наркотиками, стараясь ещё таким образом не привязываться к людям.
Сейдж умолкла, присела на край койки и продолжила:
— Ты была последней каплей в переполненной чаще. Когда ты исчезла два года назад, он вновь почувствовал то, от чего бежит всю свою жизнь. Цитра породила в нём паразита, который уничтожает его изнутри. И имя этому паразиту «боязнь предательства». Он расценил твой уход так же, как и тот день, когда сестра отвернулась от него. Теперь же…
Её рассказ прервал тот, о ком сейчас шла речь. И так не вовремя… Я была готова собственноручно придушить Монтенегро за то, что он ввалился в лазарет и не дал мне дослушать такую важную информацию. Но кто ж знал, что душить сегодня буду не я, а меня…
— Buenos días, putas¹! Папочка вернулся, — сказало пугало, чем-то отдалённо напоминающее Вааса. Лишь голос давал понять, что это именно он. Глядя на наши растерянные с Сейдж лица, Ваас оглядел себя и произнёс:
— Я, блять, наркобарон, поэтому должен соответствовать!
Мда… Я даже не знала, смеяться мне или плакать. Ваас выглядел, мягко говоря, нелепо. Ковбойские сапоги, в которые лихо заправлены строгие брюки, подпоясанные кожаным ремнём с массивной бляхой. Прямо на голое тело был надет пиджак с вышивкой на лацканах и воротнике, на голове красовалась ковбойская шляпа, которая совершенно невообразимым образом держалась на его постоянном ирокезе. Массивные очки по типу тех, которые носил известный колумбийский наркобарон, Пабло Эскобар. Весь этот образ венчался тонким красным галстуком, который был совершенно неуместен в этой композиции. Откуда этот ненормальный взял эти вещи? Его мозг явно дал сбой, потому что Монтенегро никогда не расставался со своим привычным образом... до сегодняшнего дня. Хотя красному цвету он не изменил. Хоть это успокаивает... Оставалось загадкой, куда он так вырядился.
— Милая, ты ногти часом не красишь? — хохотнула Сейдж, оглядев Вааса.
— А я смотрю, ты отрастила себе стальные яйца размером с Манхеттен? — огрызнулся Ваас и, продефилировав к стулу, стоящему напротив моей койки, присел, закинув ногу на ногу и таким образом ещё раз продемонстрировав нам свои сапоги.