Да что греха таить, я соскучилась даже по масляным взглядам и свисту со стороны пиратской шайки! Однако, как только я оказалась в зоне видимости, решив позавтракать без посторонней помощи и не торопясь накладывая в одноразовую посуду кашу, приготовленную местным поваром, Бобом, галдёж смолк, и десятки пар глаз приковались ко мне. Всё это ничуть меня не смущало, поэтому, взяв свою порцию, я присела на самую дальнюю, одиноко стоящую особняком от всех лавочку.
Почему-то настроение вдруг безвозвратно начало портиться. Оказывается, всё это время во мне боролось два человека: один просто с ума сходит от осознания того, что наконец-то он оказался в своей стихии, другой же терзается чувством вины. И именно сейчас этот второй проснулся и бесцеремонно напомнил мне о самом главном.
«У тебя умер друг, а ты сидишь и с глупой улыбкой на лице жуёшь какую-то жижу неизвестного приготовления! Плюс ко всему твой сын и дядя не знают, где ты… Второй раз на одни и те же грабли!» — всеми силами внутренний голос буквально отнял у меня желание есть, да и вообще находиться здесь. И вправду, какого чёрта я уселась?
— А что ты предлагаешь мне делать? Мы в жопе, — обратилась я сама к себе вполголоса.
— С едой уже разговариваешь? — Встав напротив и закрыв меня таким образом от безжалостных лучей солнца, на меня взирал Бенджамин, улыбаясь уголком губ и протягивая две дольки шоколада.
— Спасибо, — кивнула я в знак благодарности и приняла из пальцев пирата два кусочка чуть подтаявшей сладости.
— На твоём месте я бы не тянул и съел его побыстрее, — посоветовал парень, присев рядом на лавку.
Отставив тарелку с кашей, я закинула наивкуснейшее лакомство себе в рот и с блаженством облизнула пальцы, очищая их от остатков.
— Ну? — обратился ко мне Бен деловитым тоном. — Рассказывай. Как ты дожила до жизни такой?
— Чего? — нахмурилась я, не совсем понимая, к чему тот клонит — мои мысли сейчас были далеко отсюда, в Лос-Анджелесе, рядом с сыном.
— Как ты здесь оказалась? Да ещё и в таком состоянии, — хмыкнул Бен, пытаясь заглянуть мне в глаза, а я свою очередь пялилась прямо перед собой, не моргая.
Прошло, наверное, минуты две, а может, больше, но мне не хотелось рассказывать о том, как я вновь окунулась в дерьмо. Бен, похоже, понял моё нежелание говорить с кем-либо и просто покинул меня.
— Бен, стой! — окликнула я его, пока тот не убежал от меня. — Где я могу здесь одолжить лопату и топор?
***
В который раз втыкая лопату в рыхлую землю, я с каждой капелькой пота чувствовала себя лучше. Будто таким образом очищала себя от превратного чувства вины и горечи утраты. Я должна сделать это…
Хоть тело моего друга и сгорело, но могилу выкопать было просто необходимо. Пока я копала, Бен в это время орудовал топором. Он вызвался сделать крест, на котором после такой кропотливой работы я нацарапала: «Здесь покоится Раджеш Кутраппали, любящий сын и верный друг».
— По-моему, неплохо вышло, — оценил Бен криво стоящий крест, но, увидев мой нахмуренный взгляд, тут же исправился: — Ну… В смысле неплохо сработались…
И на это я промолчала, продолжая взирать на пустующую могилу. Наверное, так даже лучше — не видеть хладное тело своего лучшего друга, не укладывать его собственноручно под двухметровый слой земли… Ох, что же я за эгоистка такая?! Жалею себя, пускаю сопли и слюни, даже не задумываясь, как плохо будет отцу Раджа, когда он поймёт, что… Боже…
— Радж… — обратилась я к своим коленям, опустившись на землю и склонив голову. — Я так виновата… Так виновата… Если ты меня слышишь, то знай, мне очень жаль.
Забыв про Бена, который буквально сразу же оставил меня наедине с собой, и про то, что нахожусь на территории головорезов, которые не одобрят, хоть и в отдалённом углу лагеря, появление могилы, я обхватила себя руками и поддалась эмоциям.
Неизвестно, сколько времени прошло, но лично для меня оно остановилось и перестало иметь значение. Я просто хотела спокойствия, хотела уединения с самой собой, хотела представлять, что мой друг на самом деле жив. Ну или хотя бы надеясь на упокоение его души.
— Я приду ещё завтра, — прошептала я, на прощание проведя кончиками пальцев по неровной поверхности креста. — Обещаю.
***
Солнце, прячась за горизонтом где-то вне времени и пространства, позволяет ночи вступить в свои права. День потихоньку тает, и все яркие краски Рук Айленда стирают сумерки. В это время суток всё кажется каким-то странным, загадочным и даже пугающим. Но не для меня. Меня уже давно ничто не пугает, по крайней мере ночные обитатели острова уж точно не внушают страха.