Что ж… Раз дала обещание, значит, так тому и быть. Впредь буду умнее.
***
Я не спала практически всю ночь, охраняя свою подопечную от тех, кто мог бы вновь попробовать покуситься на её жизнь. Не знаю почему, но мне хотелось уберечь Шарлотту и её ещё не рождённого ребёнка. Странно, что Ваас так спокойно закрыл глаза на мои слова. Или не закрыл? Позже будет видно.
Пока Шарлотта посапывала на моей койке, я строила план. Как ей помочь? Ваасу вряд ли придётся идея по душе, если кто-то из его пленных вернётся на большую землю и расскажет кому-нибудь, что видел. Это большой риск. Да и не по правилам пирата. Нет, определённо, он на это не согласится. Да и вообще, думаю, что мне лучше не подходить к нему ближайшие три дня.
Лишь к утру, когда глаза неумолимо начали слипаться, мне в голову пришла мысль, и на тот момент она казалась просто гениальной. Пиратская бухта или, как её ещё называют, ПБ. Там есть аппаратура, по-любому какие-то средства связи. Хоть я там ни разу и не бывала… Ну вот как раз и подвернулся случай разведать обстановку!
А ещё это способ связаться с домом. Да. Эта мысль буквально разожгла во мне огонь авантюризма. Теперь просто не существовало никаких «за» или «против». Поездка в Пиратскую бухту состоится. Осталось узнать, когда Ваас собирается посетить это злосчастное место. С ним туда ехать не вариант, так как он не позволит воспользоваться средствами связи да ещё и для таких целей. Тогда остаётся провернуть это всё втихую…
Бен. Он, конечно, будет отговаривать, но информацию в любом случае предоставит. Помощи просить я не буду. В прошлый раз, когда он согласился мне помочь, Ваас сделал предупреждение… Ну, как предупреждение… Обжог к чёртовой матери ему пол-лица.
Нет уж. Хватит с меня угрызений совести. Это самое отвратительное чувство. По крайней мере на данном этапе своей жизни я остановилась именно на таком выводе. Кто-то говорит, что жалость является самым превратным чувством. Как бы не так!
Предстоящая операция не давала мне покоя, и поэтому ни о каком сне больше не могло быть и речи. В таком возбуждённом состоянии лучше не сидеть на месте, и поэтому я тихонько выскочила на улицу. До рассвета было ещё далеко. В такие моменты я любила остров, любила его утреннюю прохладу, тишину, хоть и фальшивую, предсказывающую новый день, наполненный убийствами и насилием. И почему именно в таком прекрасном месте свершаются такие ужасные поступки?
Мой взгляд почему-то сразу же обратился в сторону дома Монтенегро. Интересно, он спит или также терзается бессонницей, покуривая травку и ненавидя всех и вся? Если спит, то один или же с очередной шлюхой? От этой мысли мои зубы сжались, а между лопаток зародилось неприятное колющее ощущение.
Присев у костра, от которого остались лишь тлеющие угольки, я предалась воспоминаниям. До сих пор не понятно, зачем он увязался за мной? Зачем наблюдал за тем, как я моюсь у ручья? Зачем занялся со мной любовью? А любовью ли?
Трудно. С Ваасом всегда так. Не угадаешь, когда произойдёт перемена в его воспалённом мозге. Читать его по глазам и эмоциям на лице бессмысленно. Хотя у меня когда-то получалось. Но вчера… Я успела уловить в его взгляде что-то граничащее между «скучал» и «уничтожу». Как один человек может скрывать в себе столько противоречий? Правильно Сейдж сказала. Похоже, он и сам не понимает себя. Что уж говорить об окружающих.
А потом? Потом я встретилась с издёвкой и хамством. «Ты когда последний раз трахалась?» Нахал. Неужели он считает, что мне было до плотских утех? Да я не знала, куда себя деть, не знала, как вернуться к жизни, как забыть его, забыть всё…
Тьфу ты! Бабский мозг. Он такой типичный. Вот что мне мешало просто лечь и уснуть?
А зачем? Ведь лучше я посижу, как идиотка, среди пустых бутылок пива и порассуждаю на тему того, что не имеет смысла. Смысл анализировать то, что не поддаётся никакому анализу?
Пнув бутылку, валяющуюся под ногами, я, не думая, зашагала туда, где меня всегда ждали. Где меня выслушают и поймут. Да, он слышал меня. В этом нет сомнений.
— Привет, Радж, — обратилась я к кресту, на котором висел сплетённый мной венок из цветов. — Скажи мне, что я дура. Я ведь дура, да?
Тишина. Слышно лишь стрекотание различных насекомых и стук моего сердца.
— Конечно, дура, — ответила я за друга.
Сидеть прямо на земле у пустой могилы своего лучшего друга было моим любимым занятием. Я чувствовала его присутствие, чувствовала какое-то необъяснимое спокойствие. Хотя это и выглядело странно… Не хотелось плакать. Хотелось просто говорить, делиться своими мыслями. Почему-то на губах расцвела улыбка, когда я представила, как Радж отреагировал бы, увидь он меня в такой обстановке.