Хех. Точно бы посоветовал обратиться к психологу. Когда психолог обращается к психологу — это что-то за гранью адекватности. Сплетаются два проницательных разума, сплетаются друг с другом языками и их уже никто никогда не разнимет, пока те сами того не захотят.
Но шутки в сторону. Сегодняшний день обещает быть жарким. И дело не в количестве градусов в столбике термометра. Дело в другом. Я опять взяла на себя ответственность, опять пошла наперекор всем законам логики и здравомыслия. Ничего не поделаешь.
Это мой крест. Моя судьба. И ничто не может отгородить меня от этого, даже я сама.
Глава 14
За раздумьями я даже не заметила, как вокруг начали сновать пираты, которые не поскупились лишний раз обратить свои мерзкие хмурые рожи в мою сторону. Однако я старалась не обращать на них никакого внимания, продолжая продумывать план.
Гениальный план, чёрт возьми. С какой стороны ни глянь! Только мне он напоминал кубик-рубик: шесть граней, каждая из которых состоит из разноцветной мозаики. Чтобы собрать его мне понадобится помощь… или же воля случая. И то, и другое непозволительная роскошь для меня. Будь я не на острове, где меня окружают одни враги и недоброжелатели, то всё было бы в разы проще.
Но история не терпит сослагательных наклонений. Увы.
Мне придётся вспоминать былые времена, когда приходилось полагаться исключительно на свой ум и сноровку. Хотя если быть честной с самой собой — ко мне всегда приходила помощь извне.
— Тави?
Слабый голос Шарлотты вывел меня из неутешительных мыслей. Я настолько погрузилась в себя, что не заметила бы проходящего мимо динозавра. Моё нутро буквально ощутило взгляды, направленные в сторону Шарлотты. И зачем она вышла из лазарета?
Девушка, похоже, увидела во мне бронированную стену, которая защитит её вместе с ребёнком от всех бед. Должно быть, мой выпад в отношении пиратского главаря показался ей достойным уважения и восхищения. А может, она думает, что я нахожусь здесь на равных правах с Ваасом, раз могу решать, кому жить, а кому умирать. К сожалению, и тот, и другой вариант далёк от истины.
Поглаживая свой живот, Шарлотта присела рядом со мной на лавочку, морщась от прямых лучей солнца. Интересно, она вообще понимает, где находится?
Будто бы решив ответить на мой немой вопрос, мимо нас прошёл Монтенегро, с усмешкой оглядев сначала меня, а потом Шарлотту, которая придвинулась ко мне ближе, как только увидела свою персональную Смерть. Только не с косой, а с ирокезом и пронзительным взглядом, не предвещающим ничего хорошего.
— Что, завела себе хомячка, Блонди? Учти, я не потерплю, чтобы на моей территории гадили да ещё и ели мою еду!
Ваас, наверное, ожидал от меня какой-то реплики на его смешное замечание, но у меня не было ни малейшего желания сцепляться с ним языком, поэтому я удостоила его мимолётным пронзительным взглядом. На это пират лишь фыркнул.
— Идём, — обратилась я к Шарлотте и коротко кивнула в сторону санчасти, которая почему-то казалась мне самым защищённым уголком в этой клоаке. — Тебе лучше не выходить наружу.
— Но… — начала было Шарлотта, но я прервала её оправдания, схватив под руку и стремительно уводя в наше «убежище».
— Ты понимаешь, что ты здесь пленница, м? — шикнула я на неё, когда мы вошли в лазарет. — То, что ты под моим наблюдением, ещё ничего не значит.
— Я проснулась, а тебя нет рядом. Я… Я испугалась…
Девушка виновато опустила глаза в пол, сложив руки на животе и пальцами нервно теребя ткань своей безразмерной футболки. В этот момент она напомнила мне подростка, который провинился и готов понести наказание за своё неподобающее поведение.
— Пока ты в лазарете, тебя никто не видит, а значит, не вспоминает о твоём существовании. Следовательно, ты снижаешь риск стать объектом издевательств, — объясняю я, стараясь держать свой тон более мягким: беременные непредсказуемы. — Я в любом случае не смогу вечно находиться рядом с тобой.
— А если…
— Никаких «если». Сидишь здесь, ждёшь моих указаний, — отрезала я.
«Это было немного грубо», — пронеслось у меня в голове.
— Я принесу тебе завтрак, — оповестила я свою подопечную, тем самым закрыв разговор и придумав предлог, чтобы побыстрее свалить. Видеть её заплаканные глаза и измученное выражение лица, преисполненное скорбью — невыносимо.
На летней кухне была куча народу. Пираты оживлённо обсуждали предстоящую продажу нового товара. Особое место в разговорах занимала Шарлотта.