Головная боль не сравнится с грызущей болью в душе. Но я блокировала её. Всеми силами старалась защититься от совершенно не нужных мыслей. И это получалось. По крайней мере, мне так казалось, пока, сидя под пальмой, я пила какое-то пойло. Я пила уже несколько дней подряд, ведя жизнь отшельника. Мне некуда было идти, поэтому я держалась недалеко от лагеря пиратов. Никто не хватился меня за всё это время. Наверное, потому что я изредка давала о себе знать и появлялась на горизонте только для того, чтобы взять в долг из их бара одну-другую бутылку спиртного.
Никогда… Никогда бы не подумала, что буду такой. Меня больше нет и никогда не будет. Я растворялась в сожалении к себе всё больше… Не знаю, сколько ещё будет длиться это состояние всепоглощающей потери и пустоты. Как долго я смогу продержаться?
Одно меня успокаивало — волшебное действие алкоголя. Это было моим плацебо. Моим спасением. Когда выпьешь, всё перестаёт иметь значение. Нет чувства вины, чувства тревоги, чувства горечи и утраты. Ничего. Пусто. И так спокойно.
Конечно, это всё иллюзия. Рано или поздно придётся прийти в себя. Но не сейчас. Не так. Я уязвима, когда сижу, облокотившись спиной о пальму, вытянув одну ногу, а другую согнув в колене, и думаю о том, как красиво небо и как же, чёрт возьми, болит голова. Отчего? Мигрень? Возможно. Или перемены погоды. Хотя организму должно быть уже всё равно. А может, из-за огромного количества спиртного внутри меня и отсутствия в течение двух дней хотя бы небольшого количества нормальной еды? Нет. Вздор. Мне не нужна еда. Мне нужно освобождение, спокойствие. Не хочу никого видеть и слышать. Есть только я, шум прибоя, нещадно палящее солнце и боль…
Сделав очередной глоток псевдоэликсира счастья, я раздосадовано взглянула на дно бутылки: пиво едва ли его покрывало. Это вторая бутылка пива за сегодняшнее утро. Да, я понимала, что так продолжаться не может, что из меня мало-помалу уходит жизнь, как влага покидает землю, испаряясь и делая воздух ещё более спёртым и удушливым.
Прикусив и так изъеденную мной нижнюю губу, я всё же допила остатки тёплого и от этого ужасно противного пива и отшвырнула бутылку в сторону, где лежал мой спальный мешок и в беспорядке валялась батарея пустых бутылок. Если бы было не так жарко, то, наверное, я бы спряталась в спальник с головой, подогнув под себя ноги, с силой зажмурив глаза и ожидая конца. Любого. В смерти ли он заключался бы или в спасении. Неважно.
«Но никто тебе не поможет, — звучало у меня в голове. — Посмотри на себя… Ты ли это? Сидишь, как последняя пьянь, жалеешь себя и тех, кто умер не по твоей вине. Жалей не умерших — жалей живых»
— К чёрту всё, — буркнула я, поднявшись с земли и направившись в сторону лагеря.
Есть хотелось жутко. Желудок уже прилип к позвоночнику и причинял дичайший дискомфорт. Поэтому, чтобы закончить утренний сабантуй, я решила добыть чего-нибудь к пиву. Чего-то лёгкого и в то же время сытного.
Так как гордость не позволяла мне как ни в чём не бывало явиться к пиратам в гости и пожрать на халяву, я одолжила на складе что-то похожее на сачок. Дядя мне когда-то рассказывал, что ловить креветок не так просто, как сперва может показаться. Но я хотя бы имела примерное представление о процессе их ловли. О, как я ошибалась…
В полупьяном бреду, подвергаясь постоянному нападению морских волн, сбивающих меня с места, я старалась вглядываться в прозрачную гладь океана. Дно было осыпано ракушками, морскими звёздами, камушками различной величины и цвета, но даже малейшего намёка на мидии или креветки не было. Жара выбивала меня из сил с каждой секундой, голову напекло так, что в какой-то момент я со всего размаху упала плашмя на волны, совершенно обессилев. В итоге наглоталась воды и песка, потеряла сачок и была выброшена обратно на берег, как ненужный мусор.
Мда… Не выжить мне на острове такими темпами.
Прошло, наверное, не больше часа моих мучений, но солнце к тому моменту уже находилось в зените. Сплюнув слюну, полную мелких песчинок, я даже не попыталась встать с земли, раскинувшись под знойными лучами. Не было сил. Хотелось пить. А ещё это противное головокружение, которое даровало мне пиво и знойный день.
— Опа, русалочку выбросило на берег, — обратился ко мне кто-то, стоящий прямо надо мной и своей тенью закрывая от небесного светила. — Хотя нет, сейчас ты больше похожа на морскую корову.
— Очень смешно, — просипела я, стараясь встать на ноги и рассмотреть того, кто так бестактно обозвал меня ламантином, с которым у меня ровным счётом нет ничего общего. Хотя бог знает, сколько времени я не смотрелась в зеркало…