— О… Блонди, а тебя разве не сожрали акулы, пока ты плескалась на пару с креветками? — не по-доброму ухмыльнулся он, держа в руке клинковую бритву.
Откуда он знает про креветок и… вообще? Дьявол! Откуда он знает всё?!
— Не дождёшься, — прошипела я и тут же сориентировалась: — А ты, вижу, собрался вены резать? Решил избавить мир и человечество от такого куска дерьма, как ты?
Один — один! Аплодисменты мне!
— Смело, сильно, глупо, — Ваас задумчиво охарактеризовал мой выпад, почёсывая свой щетинистый подбородок лезвием. — Свали отсюда.
— Да пожалуйста, — безразлично отозвалась я, отойдя от прохода.
Монтенегро молча шагнул в помещение, громко хлопнув дверью. Мне даже показалось, что она вот-вот сойдёт с петель. Или на чём она здесь держится? На соплях по-любому.
Я правда-правда хотела отойти подальше от душевой, но неплотно прикрытая дверь оставляла щель так, что было всё прекрасно видно. Меня прямо-таки подмывало глянуть, что же этот полудурок собирается делать с лезвием. Боже, это мне ещё аукнется!
Буквально прилипнув к дверному косяку и прищурив один глаз, я, как зачарованная, наблюдала за каждым действием пирата. Оказывается, он пришёл для того, чтобы просто-напросто побриться. Всего лишь. А ты чего хотела?! Фу, Тави, как тебе не стыдно?!
Я улыбнулась своим грязным мыслям и прикусила губу, лишь бы не заржать. Он убьёт меня, если засечёт. Забьёт в землю, как какой-то ржавый гвоздь, без всякого молотка. Как это низко, волнующе и… возбуждающе.
Пират деловито задрал подбородок, придирчиво оглядывая поросль на своей смуглой коже, провёл пальцами против роста волос, оценивая их длину. Радж когда-то рассказывал, что бриться очень неприятно. Нужна пена, бальзамы и прочая туфта. Но я совсем не удивилась, когда Ваас всего лишь смочил зону щёк и подбородка водой и начал аккуратно проводить бритвой по изгибам скул, не задев при этом свою идеальную испанскую бородку. И всё же он чуть порезался в области правой щеки и, ругнувшись себе под нос, перешёл к своей причёске. Здесь он тоже особо не заморачивался и поправлял лишь височную часть головы.
Как только смертоносный метал соприкасался со шрамом, Ваас замедлял движения кистью и заметно кривил губы, глядя на своё отражение в треснувшем зеркале с откровенной ненавистью и злобой. Почему-то в этот самый момент мне чертовски захотелось перенять бритву из его рук и продолжить, заботливо и нежно проводя пальцами по старой ране, ощущать на себе его взгляд, чувствовать всю боль пережитого, воссоединиться с ним мысленно…
Что-то я замечталась.
Сложив лезвие, Ваас провёл ладонью по щекам и голове, стряхивая мелкие волоски, и без предупреждения направился к выходу. Именно в этот момент я захотела стать невидимкой и ринулась со всех ног подальше от душевой.
Примечание:
¹ Imbécil (исп.) - болван;
Глава 19
Шатаясь, как неприкаянная, по лагерю я поняла, что за время моего долгого отсутствия здесь произошло что-то нехорошее. Если не обращать внимание на мелочи, то можно решить, что здесь всё, как и всегда. Пираты обирают туристов и местных, продают, зарабатывают этим деньги, грабят, убивают, насилуют и, впрочем, неплохо себя чувствуют. Но! Есть одно «но».
Слишком много новых лиц. Я не увидела тех, кто залихватски аплодировал мне и просил повторный танец на шесте, кто участвовал со мной бок о бок в перестрелке с Ракьят, кто играл со мной в покер… Половина незнакомы мне. Хотя, может, это и в порядке вещей. Ведь везде рано или поздно происходит смена «персонала». Хрен знает. Я никогда не вникала глубоко в мелочи бизнеса здешнего работорговца.
Помимо этого, Ваас ходил вечно злой и нервный, то и дело гоняя своих подручных.
— Эй, мудила! — окликнул Ваас берсерка, стоящего в теньке и безмятежно покуривающего сигару. — Давно в глазах бычки не торчали?! Иди и грузи товар, пока я тебя за ноздри не взял!
Да-да, происходило это примерно так.
Но наибольшая странность заключалась в том, что теперь не было его любимого судилища над пленными. Их молча сторожили, молча увозили в ПБ, молча продавали. Не изменилась только его привычка принимать дурь в любом месте и при любых обстоятельствах. Похоже, появилась проблема, которая заняла все мысли главаря пиратов. Теперь ему не до развлечений.
В течение дня главные ворота открывались и закрывались только по крайней необходимости: для вывоза партий товара и для патрульных машин. Пираты работали на износ только в присутствии своего главнокомандующего, и, когда он наконец отлучился в Командный пункт с громкоговорителем, все позволили себе отдых.