— Слушай, ты так и не сказала, зачем приехала в эту дыру, — прервала я наше гармоничное молчание.
— На подмогу, так сказать, — Стряхнув пепел, Сейдж причмокнула губами. — Пираты дохнут, как мухи. Причём главный аванпост не страдает, а на остальных каждый день происходит что-то непонятное. Все думают на Ракьят. Самое интересное, что нападений как таковых с их стороны нет, но каким-то образом число пиратов стремительно сокращается. Знаешь же Вааса. Когда что-то идёт не так и он ничего с этим не может поделать, то просто становится неуправляемым. Причём сам же от этого страдает.
Волкер пару раз пошёл навстречу и организовал дополнительную рабочую силу по просьбе Вааса. Но, как ты уже, наверное, догадалась, долго они не протянули. После третьего обращения Хойт в мягкой форме послал Вааса с бесконечными просьбами выдавать ему по первому зову людей. В общем, сказал сначала решить проблему в виде вымирающих по непонятной причине солдат, а потом просить о чём-то. Якобы от него одни убытки. Теперь к Ваасу на кривой кобыле не подъедешь. Бесится.
— У тебя есть какие-то догадки? Чтобы помочь чем-то, надо иметь представление, с чего начать.
— Я только приехала и вот сижу с тобой. Но вообще у меня нет даже малейшего предположения, почему эти ублюдки мрут. Может, это кара божья?
— Приехала… Кстати, как ты добираешься до острова?
— На вертолёте. Сначала до острова Волкера, а оттуда до Северного острова. А тебе зачем?
— Ты можешь помочь мне выбраться отсюда?
Умоляющее глянув на неё, я уже заведомо знала ответ.
— Прости, но нет. Вертолёт же не мой, а Волкера. Он отслеживает свой транспорт. Вплоть до того, кто, когда и куда ездит. Я бы с радостью… Правда.
— Да-да, я поняла. Ничего. Сама выберусь, как и всегда.
— Если хочешь, я могу поговорить с Ваасом, он…
— Смеёшься? Он ни за что не позволит мне просто так улететь с острова. Никто просто так отсюда не выберется.
— Ну да, ты права. Ваас злопамятный. Готова поспорить, он уже придумал способ отыграться на тебе за события двухлетней давности… Он копит в себе совершенно ненужное, а нужное выбрасывает из головы. Идиот.
— Да что ты? И что же это?
— Любовь, преданность, сочувствие… Всё это для него сродни чему-то аморальному.
— Ой, да хватит его оправдывать! Такое чувство, будто мы говорим о маленьком ребёнке! Пора уже принять то, что он просто напыщенный кусок дерьма! — вспылила я. — Знаешь что? Ему ведь нужно узнать, кто замешан в убийстве его неприкосновенной орды ублюдков? Так у меня есть ответ на этот вопрос. Но только…
Я вскочила на ноги и подняла указательный палец кверху, чем немного напугала Сейдж, которая с нескрываемым удивлением во взгляде следила за моими жестами.
— Только в обмен на мою свободу. ¡Maldita sea!¹ Как же меня достала эта игра «дашь на дашь»!
— Тави, успокойся, пожалуйста…
— Нет! Я прямо сейчас пойду к нему и решу вопрос. Да.
Резко развернувшись, я засеменила знакомой дорогой к бунгало пирата, игнорируя оклики в свою спину со стороны Сейдж. Вся пылая от ярости и злости, полная уверенности в своих силах, уже заведомо зная, что скажу и в какой последовательности.
Твёрдой поступью я поднялась на ветхое крыльцо и уже занесла руку для того, чтобы постучаться, как моя уверенность увяла, злость и ярость заменились робостью, а в животе зародился тугой комок опасения. Что со мной не так?
С тобой всё в порядке. Просто ты знаешь, что будет, если ты войдёшь в этот дом.
Нет. Я даже не подойду к нему ни на шаг.
Ага, смешная ты. Ну давай, попробуй. Посмотрим, что из этого выйдет. Прошлые твои вечерние визиты оканчивались очень жарким сексом. Таким сладким… Ммм… Просто ты хочешь этого в глубине души. Признай это.
Нет. Он мне противен. Он отвратителен. Но мне нужно с ним поговорить.
Находясь словно во сне, я подошла к окну по левую сторону от двери и попыталась оценить обстановку внутри дома, но грязная серая тряпка, играющая роль занавески, едва ли позволяла разглядеть что-либо. Лишь мерцающий слабый свет, пробивающийся сквозь занавеску, говорил о том, что внутри кто-то есть.
Моё дыхание на секунду замерло, когда взгляд остановился на кровати. Похоже, подглядывание вошло в мою привычку. Ощущая себя настоящей преступницей, я тихонько отодвинула серую тряпку, которая нервировала меня.
Вот так-то лучше.
Теперь мне удалось как следует рассмотреть комнату. Ковёр из тигровой шкуры пропал, восточная стена, к которой примыкало спальное место, была целиком изрисована красной краской, а прямо на кровати лежал тот самый художник.
Мои губы приоткрылись, а рот пересох от волнения, когда я перевела взгляд на хозяина этой самой комнаты, этого дома, этого острова, моего сердца… Ваас лежал на спине с закрытыми глазами, подложив правую руку под голову, а левая, сжатая в кулак, покоилась на обнажённой груди. Обутые в ботинки с грубой подошвой ноги были скрещены. Насколько я помню, он всегда принимал такое положение, когда уставал, первоначально закинувшись дурью до самых краёв.