— Да просто, гертальт капитан, — отвечаю я, — Она не шлюха по натуре и это было понятно при общении. Я ведь у неё учебные планы получал и всё такое. Немного знал я её, в общем. И тут такое — будто с цепи вдруг сорвалась, а раньше меня и не замечала. Так не бывает. Вот я и напрягся. А дальше совсем уже ясно всё стало, когда в подъезд вошли. Так, как она тогда — перед дракой напрягаются. И потом уже по накатанной пошло — сработал по-боевому. И всё.
— Красавчик, — говорит капитан, — К нам перевестись не хочешь?
От таких предложений, в принципе, отказываться не принято. Но…
— Извините, гертальт капитан, но я своих людей бросить не могу. Им ведь после отпуска в бой. Я же потом в зеркало смотреть не смогу.
Капитан смотрит мне в глаза пару секунд.
— И ещё раз: красавчик. Отдыхай пока, капрал. Наши тебя к казарме подкинут после опроса.
А на следующий день меня вызвали в Отдел контрразведки для уточнения разнообразных деталей события. Там же мне дали на подпись ещё пачку подписок и обязательств, после чего сообщили, что через три дня меня ждут для дальнейшего более углубленного обсуждения моего отчёта о происшествии. Такие дела.
Ещё через день, с утра мы (я, Хорхе и Юлька) срываемся втроём на арендованном транспортёре и уходим с базы по обозначенным координатам. На точку рандеву прикатили через час и обнаружили на месте, около одной из чахлых рощиц, рядом с не то ручьём, не то речкой, два таких же как наш транспортёра, три стандартные двухместные палатки и уже горящий костёр на тщательно выкошенной и окопанной площадке в окружении явно предназначенных для использования в качестве скамей брёвен.
Рядом с костром мангал. Рядом с мангалом Серёга и Златко нанизывают мясо на шампуры. Тут же Жека наблюдает за костром, отслеживая образование углей. Гита с Танюхой и незнакомой девушкой накрывают «поляну», выставляя на походный стол посуду, кучу блюдей… Ну… То есть блюд, конечно… И бутылей. Ох ты ж… А ведь сколько всего ещё и мы приволокли… О-о-о… Будет тут дикое веселье, чует моё сердце…
— Здорово, медведь бешеный!!! — орёт Жека, выдвигаясь нам навстречу, — Как жизнь идёт!!!??? Хорхе! Бандюга сальвадорский! И ты тут⁉ А это кто? Пополнение в нашей толпе? Юля? Приятно познакомиться! Евгений!
Серёга отрывается от шампуров, и двигает к нам в обнимку с незнакомой девушкой с бегущей от подбородка к правому виску татуировкой кельтского орнамента, представившейся как Мейрид. Ха! А ведь очень похоже, что наш лихой подпоручик блудоходных войск заарканен намертво и, вроде бы, против того аркана не особо-то и возражает. И это тоже, между прочим, хорошо, по-моему.
Гита, как обычно спокойна, улыбчива и как всегда неотразима. Вместе с ней подтягивается и Лисёнок. Счастливая, весёлая и приветливая. Ни разу я её такой не видел. Златко положительно повлиял? А ведь, пожалуй, так и есть. А вот и сам Златко. Тоже выглядит счастливым и полностью удовлетворённым.
У лихой братвы нашей плечи, оказывается, «потяжелели». На погонах у Гиты теперь красуются три фельдфебельские звезды. Златко, Лисёнок, Серёга и Жека — унтер-капралы, как и я. Только Хорхе с Кошкой, да Мейрид ещё — штурм-рядовые, что тоже неплохо на самом деле. Жизнь идёт, короче. Причём идёт в правильную сторону. Растём, в общем. И это хорошо весьма.
День прошёл в спокойном веселье, болтовне ни о чём и обгладывании шампуров под местное (неплохое, к слову) вино. А вечером все мы собрались вокруг костра и потекла неспешная беседа по вечной теме «былое и думы». И выяснилось множество интересных нюансов обо всех нас. Просто открытое пламя, покой и звёздное небо над головой располагают к спокойной беседе. А круг близких людей провоцирует откровенность почти во всём.
И потёк неспешный разговор о том, кто как жил и кто как попал сюда. Мы — я и десантура — в основном травили байки и перешучивались на тему «вот такая вот залипуха приключилась». Златко по большей части отмалчивался, а мы, помня его рану, на разговор его вытягивать не пытались. Танюха разве что поддерживает беседу, о себе раскрываться не спеша. Так всё и шло себе своим чередом…
А потом раскрылась Юлька, рассказавшая о своей жизни, состоявшей из вечной борьбы с собой. И я слышу, как Хорхе негромко шепчет ей на ухо:
— Ты больше не будешь одна, ми корасон[15]. Никогда. Я с тобой.
А после паузы он заговорил уже о себе:
— Да, компадрес… У всех оно по-разному было. Вот меня возьмите, к примеру. Ты, Эухенио, назвал меня сальвадорским бандюгой при встрече, — проговорил он, — Нет. Не извиняйся, ми амиго. Ты ведь прав во многом. Я реально долго был в уличной банде. Вот это всё осталось на долгую память о тех временах.