Медленно выдыхаю. Убираю палец со спуска и, присматриваясь, отвожу ствол автомата в сторону от нового персонажа. Встаю, окликиваю негромко:
— Товарищ лейтенант! Выходите! — ну, не помню я специальные звания милиции этого времени. Поэтому пусть будет пока «лейтенант» — авось не обидится.
«Лейтенант» аккуратно выходит из кустов. Среднего роста, худощавый, слегка бледноватый (неудивительно — только что его из боевого автомата всерьёз выцеливали), но спокоен — не как танк, конечно, но близко к тому. Значит выдержка на высоте. Форма мятая — похоже, как и я, в лесу ночевал. На груди — тот же, что у меня комплект: Ворошиловские стрелок и всадник. Значка ВЛКСМ нет, но зато в наличии медаль «За боевые заслуги». На поясе расстёгнутая кобура с «Наганом», на плече сидор.
Встаю по стойке смирно, докладываю:
— Товарищ лейтенант! Ефрейтор Пряхин! — не козыряю, поскольку в руках автомат.
Милиционер, чуть усмехаясь, вскидывает ладонь к козырьку:
— Сержант милиции Алтаев! Вольно, боец! — шагает вперёд и протягивает руку для рукопожатия.
Жму сухую, крепкую ладонь. Сержант выдаёт:
— Слушай, боец! Давай попроще — не чинясь, как раньше говорили. Лады? Павлом меня зовут.
— Алексей. Можно Лёха.
В общем — познакомились. Оказался Павел нормальным мужиком. Званием давить сходу не пытался, в командиры не лез (судя по всему — пока). Переговорили мы с ним, и решили вернуться на место батальонного лагеря, как только выяснилось, что кое-какая вещёвка там брошена. Вернулись, посмотрели. Павел для себя нашёл подходящие гимнастёрку и пилотку — всё-таки белая летняя милицейская форма с белой фуражкой не самый удачный прикид для передвижений по лесу. Отошли от поля и снова остановились для приведения себя в порядок.
Пока Алтаев переставлял знаки различия, пока подшивали на гимнастёрки найденные на том же поле подворотнички (Настоял же, старшинская душа! «Положено иметь», понимаешь), пока перекусили — переговорили о дальнейших планах и о жизни нашей невесёлой.
Алтаев — парень совсем неглупый. Видно, что учили его, и неплохо. Отношения строить сходу начал на равных, но без лишнего панибратства. Разговор строил в форме беседы, а не допроса. Вопросы задавал аккуратно, не раз возвращаясь к интересующим его моментам. Не наседал, не навязывал темы — просто если его что-то заинтересовало исподволь прокручивал разговор к нужному предмету. При том внимательно отслеживал мою реакцию на задаваемые вопросы. Работа у человека такая, что уж там. Опыт хорошего участкового и выучка заметны. Молодец.
Поделились событиями 22 июня. Заодно я опробовал сложенную мной версию, в которой моё пребывание в плену отсутствовало. Стоял, де, в карауле. Прилетел снаряд, взрывом зашвырнуло меня в кусты. Контузило. Дальше не помню — куда-то брёл по лесу, опомнился только когда с деревом обнялся. Потом тупо сидел в кустах у дороги, очухивался. Увидел колонну наших пленных бойцов. Видел, как немец-конвоир добил штыком раненного красноармейца, а потом собрался добивать ещё одного. Не выдержал, разозлился и напал на конвой. Убил двоих, захватил их оружие и снаряжение. А дальше колонна взбунтовалась, перебила остальной конвой и разбежалась. Почему с ними не пошёл? Не знаю. В голове только и было — от погони уйти. Вот и ушёл. Была ли погоня? Тоже не знаю. Сейчас, так думаю, неоткуда было погоне взяться. Такие дела.
Где научился так воевать? Так в моей родной роте. Старшина наш со старшиной разведроты сцепился в феврале ещё и заспорил, что он из любого взвода в роте за полгода воспитает таких бойцов, что они любой разведке пасть порвут. Почти до драки дошло. И, просто совпало так, что рядом как раз проходили комполка с полковым комиссаром. Комполка нашего старшину, как говорится, «за язык поймал» и назначил ему этакие «социалистические обязательства»: за полгода обучить наш третий взвод так, как он сам только что хлестался. В августе — продемонстрировать результат. Приступать немедленно. Вот наш старшина и гонял нас, как сидоровых коз, с середины февраля по 21 июня. А он Финскую войну прошёл. Там в разведке был, вот и нахватался. Ну, и нас всему тому, чего нахватался обучал. Как фамилия старшины? Сидорчук.
Судя по реакциям — история прокатила. Тем более, что нашего Сидорчука Алтаев, как выяснилось, знал. И тот действительно в разведке служил в Финскую, как и сам Алтаев. Уже хорошо. Благо, что свою автобиографию мне выдумывать не приходится — помню дедову до 22 июня. А прочее… О прочем знать никому не надо.
Обсудили мы и наши планы на будущее. Сошлись на том, что выдвигаемся мы на восток, вслед за моей 113-й дивизией в общем направлении Слуцк, ибо я «случайно, краем уха слышал» упоминание Слуцкого УР[21] в качестве точки назначения дивизии в случае начала войны. Догоним 113-ю раньше Слуцка — хорошо. Нагоним или встретим какую-то другую часть — тоже неплохо. Короче — идём на восток. А то, что до Слуцка как до Пекина в известной позе — без разницы. Потому что Слуцк — это общее направление и переться туда на самом деле мы не собираемся.