— Ладно. Сказал же — проехали. Вали уже отсель восвояси. Тебя там одна настырная, но очень симпатичная капральша уже третьи сутки ждёт с нетерпением. И один очень мрачный фельдфебель пообщаться жаждет. Так что давай — в расположение.
— Спасибо, гертальт капитан! Разрешите идти?
— Галопом с пляжа!
— Есть!
Ну, что… Отделался, похоже… Теперь ноги в руки и бегом в родной взвод, пока капитан не передумал. Сборы заняли у меня ровно столько времени, сколько я переодевался, получал документы и выметался из госпиталя. И всё. Как там выразился «добрый» доктор? «Вали уже отсель восвояси»? Ну, так это я немедленно и запросто. Тем более, что ждут меня там.
ЧАСТЬ 4. Военно-полевая рутина.
Расположение своего взвода я нашёл без труда. Пришёл сразу в командирский модуль, решив не откладывать неизбежное в долгий ящик. И не ошибся, в общем…
Варг меня встретил, сидя за рабочим столом. Смерил тяжёлым взглядом и протянул ласковым голосом, напоминающим глухой и тихий до поры рык нашего батальонного «тотема»:
— Гертальт обер-сержант Балу! Решили осчастливить нас сирых своим присутствием! Какая радость! Польщён! Польщён! Живительно тронут, можно сказать! Войдите же, гертальт обер-сержант! Окажите нам сию великую честь! Не откажите!
Бли-ин… Предчувствия меня не обманули…
— А ответьте-ка мне на один вопрос, гертальт обер-сержант, — продолжил «мурлыкать» Варг, дождавшись пока я закрою за собой входную дверь модуля, — ТВОЮ МАТЬ, ХРЕНОГОЛОВАЯ ЖЕРТВА НЕУДАЧНОГО АБОРТА!!! ТЫ ДЕБИЛ, БАЛУ!!!???
Ну… Что сказать о дальнейшей нашей беседе?.. Строго говоря, то, что происходило в дальнейшем, диалогом не являлось и подпадало скорее под определение «монолог» в исполнении гертальта обер-фельдфебеля Варга. В ходе оного монолога постиг я множество великих истин о своём происхождении, развитии и дальнейших перспективах моей жизни. Выяснились также и многие допрежь неведомые мне особенности моей физиологии, психосоматики и анатомии.
Моё же участие в монологе не требовалось априори, за исключением изображения замершего в идеальной строевой стойке истукана, время от времени покаянно мотающего гривой и в такт командирской речи иногда вставляющего реплики: «Так точно, гертальт обер-фельдфебель!» или «Никак нет, гертальт обер-фельдфебель!»
Наконец Варг выдохся, закурил и соизволил изречь нормальным тоном:
— Ну, мяукни что-нибудь в своё оправдание.
— Виноват, гертальт обер-фельдфебель! Готов получить взыскание, гертальт обер-фельдфебель!
— То-то же. Ладно. Сядь. И вообще, Балу, запомни. Ты мне не павшим героем нужен. Ты мне живым грамотным командиром нужен. Понял меня?
— Понял, Варг.
— Хорошо. О своей выписке ты мне, считай, доложился. Смотри дальше. Задачи у нас сейчас простые, как мычание. Работаем оперативным резервом. То есть в каждой бочке затычка. Где не справляются пехота или жандармы — вступаем мы. Так пока и живём. Служба как в полевом гарнизоне, по большому счёту. Ничего сложного, на самом деле. В общем, давай к своим. Роса уже заждалась и бездельем замаялась. Бойцов плющит от скуки. А бойцы от этой её скуки скоро вешаться начнут. Так что ты вовремя.
Варг усмехается, тушит окурок и выкладывает на стол стопку пакетов.
— Бойцам раздай. Там выписки из приказов о присвоении-назначении с погонами на каждого. Посмотришь — там и на тебя пакет есть. Оно и так всё официально, но церемониалы с возданием почестей лишними не бывают. Нехай порадуются. Всё. Иди вникай.
Я пришёл в расположение своего полувзвода, поздоровался со своими и развил бурную деятельность, для начала созвав общее построение. Народ без лишней суеты собрался перед нашими жилыми модулями, под удивлёнными взглядами соседей и пошёл официоз. Роса зачитала приказы, а я вручил бойцам пакеты с выписками и погонами. В итоге я толканул речь, поздравив всех со всем и распустил народ объявив на сегодня выходной. Ну, с этим разобрались. Теперь пора переговорить и с командирами.
Собрались мы в курилке, рассевшись на импровизированных лавках. Смотрю на моих компаньерос. Изменились они. Что-то новое во взглядах, в выражениях лиц. Права была Гита, когда сказала тогда, что: «Тем, кто опалён огнём войны трудно излечить от ожога душу…»
Некоторое время молчим. Потом Кошка решает, всё же, как-то начать разговор. И выдаёт сочувствующим тоном:
— Как там с командиром нашим прошло? Орал, да?
Такую самоподставу я пропустить не мог.
— Нет, блин, — отвечаю я Юльке, — Анал.
Кошка фыркает и, не выдержав начинает ржать. Хорхе присоединяется к ней через пару секунд. Ну, да. Русскому языку жёнушка его научила, при том явно начав с матюгов. А Роса недоуменно озирается, смотрит на усмехающегося меня и спрашивает: