Почему именно «последний»? Так нас готовится стирать ни много, ни мало полубатальон. Парни мы, конечно, крутые донельзя, но отбиться от настолько превосходящих сил противника фактически взводом — дело нереальное. А помощи ждать особо неоткуда. Поэтому вышел я на связь с Варгом, сообщил ему наши координаты, кратко обрисовал положение, попрощался и ушёл со связи. Зачем так? Чтобы потом похоронили нас по-человечески. Оказать другую помощь просто-напросто невозможно в ближайшие пару часов, как минимум. А орки нам столько времени, ясен пень, не дадут. Попрут они в атаку через полчасика и это в лучшем для нас случае. А как попрут — раздавят окончательно минут за двадцать. Не больше, особенно ежели подтянут артель. Такие дела. А сдаваться в плен… Не-а. Нафиг. Не моё. Был уже разок — тогда в Белоруссии 1941-го года. Не понравилось.
Вот и готовимся мы к драке, пока есть такая возможность. Прикидываем откуда попрут и как их тормозить, считаем оставшийся боекомплект, распределяем сектора огня, присматриваем куда и как смещаться, меняя позиции. И тут… Ну… Снова-здорово — включилась аварийная частота:
— Эй! «Волки»! Поговорим? — кричит весёлый голос на эльфийском с диким акцентом.
О как… Это кто там такой разговорчивый?
— О чём?
— О капитуляции, «Волк», — отвечает голос.
Вот это вряд ли. Однако время потянуть не помешает. А вдруг прикатит-таки «кавалерия из-за холмов».
— О твоей что ли?
Смеётся…
— Нет, «Волк». О твоей. Сдавайся — останетесь живы.
Ну, в принципе понятно. Кто бы там ни был — пленение целой (ну, почти целой) ударной полуроты означает конкретный карьерный плюс. Вот и решил орочий командир попробовать. Как-то так, наверное.
— Нет, орк. Это неинтересно. Скучно у вас.
Так… А это ещё что? К нашим холмам неспешно двигается, вынырнувшая из жидкого перелеска явно штабная колонна из шести понтовых бронированных транспортёров под охраной четырёх ШБМ. Это чего за представление такое? И на кой ляд они сюда прутся? Капитуляцию у меня принимать что ли? Вот точно нет. Решили залезть на господствующую высоту, дабы глянуть окрест орлиным взором? Х. его З. А вообще — какая нафиг разница кто и зачем? Такая вкусная цель вползает в прицел! Помирать — так с музыкой.
— Курт! ПТР мне! — шиплю я бойцу и получив затребованное откидываю сошки и приникаю к панораме.
— Всем ПТР — колонну на прицел. Две головных КШМ мои. По моему выстрелу — огонь. Броня! Как начну работать — атакуйте по орочьему правому флангу и косите всё, до чего дотянетесь. Беспилотники, сколько их осталось — в воздух с началом вашей атаки. Общая команда: к бою!
Коротко выдыхаю. Колонна оттормаживается в паре сотнях метров и начинает разворачиваться. Наверное, кто-нибудь вышел на связь и сообщил, что мы тут сидим и не капитулировали ни разу. Только поздно уже. Они в зоне уверенного поражения.
Прицельная марка плотно сидит на одной из штабных машин. Продавливаю спуск ПТР и, одновременно с попаданием сгустка плазмы в борт моей цели, начинают работать ещё четверо тяжёлых стрелков. Я перевожу прицел на следующий транспортёр и вгоняю заряд в борт и ему. Мои последние коробочки срываются с места, открывая беглый огонь по оркам практически в упор. Две шабээмки, в довесок к нашим «подаркам», в бодром темпе накрывают дождём стали и плазмы и так горящую штабную колонну и переключаются на бросающийся вперёд орочий полубатальон. А ещё на вражин пикируют все шесть ещё живых беспилотников, вываливая им на головы всё, что есть на пилонах. Красота, блин!
И понеслась…
Остатки моей полуроты лупят по наступающим оркам из всего, что может стрелять. Курт, получивший от меня назад свою игрушку, успел сменить позицию, спалить орочью ШБМ, влепить заряд в боевой модуль танка, не уничтожив его, но заткнув точно и… Он не успел уйти — его накрыли с двух направлений разом, оставив только стоящий на краю оплавленной воронки ствол его ПТР на сошках. Потому что бьют по нам, и бьют густо.
Замолкают один за другим остальные пэтээрщики. Вспыхивают танк и разом три ШБМ. По позициям полуроты гуляет огненный смерч, заставляя замолкать моих бойцов одного за другим. Орочий штурмовой полубатальон, слегка прореженный напоследок нашими броняшками, пылая праведным гневом и жаждой мести, кидается в атаку на наши высотки, а мы, все кто жив ещё, продолжаем бить им навстречу не жалея остатки боезапаса.