Прибыть на место первыми мы само собой успели. Сразу вслед за нашим прокатом до АЛЦ-1, там начали высадку пехотинцы, усиленные жандармами, которые тут же занялись своими прямыми обязанностями: разоружением гарнизона и взятием под контроль наличных зданий и сооружений.
Это не помешало нашей толпе ворваться в Центр, выгрузиться из «коробочек» и, оставив одно отделение в охранении бронетехники, рвануть по бесконечным коридорам к указанному сектору. Темп движения нам задавала Роса, так что пронеслись мы по всем закоулкам буквально галопом.
Уже через пять минут мы влетели в коридор одного из жилых блоков, выходы из которого контролировались уже деактивированными автономными турелями с пулемётами. В самом коридоре стояла группа численностью в одиннадцать человек, экипированных в гражданские промышленные скафандры и с гермаками в руках.
Ждали они именно нас. Точнее, конечно, не именно нас, а любое имперское подразделение, которое их наконец-то освободит. И были парни, насколько можно судить, искренне нам рады. Во всяком случае их счастливый приветственный рёв заставил акустические устройства шумоподавления моего гермака возмущённо пискнуть и принудительно приглушить звуковосприятие.
А Роса… В первый раз в жизни я получил удовольствие наблюдать за тем, как моя боевая сестра по оружию и по крови превращается в пронизанную прямо-таки щенячьим восторгом девчонку. Она сорвала и швырнула в угол свой гермошлем и взвизгнув:
— ПАПА!!! — кинулась обнимать одного из освобождаемых пленных, наплевав на всё и на всех на свете, и совершенно не парясь кто на это смотрит и что об этом думают.
Оба они то плакали, то смеялись вместе, тиская друг друга в объятиях, не обращая внимания на скафандры. И я слышал, как Роса вскрикивает:
— Папа! Папа! Я знала! Я верила!
А в ответ раздавалось:
— Руэль! Дочка! Милая моя! Я ведь тебя ждал! Именно тебя!
И так далее, и тому подобное… Жаль, но пришлось это всё прервать — службу-то никто не отменял. Правда услышала меня сестрёнка далеко не сразу. Пришлось в итоге рявкнуть:
— Штурм-майор Роса!
— Я! — Роса наконец повернулась ко мне. Абсолютное счастье на лице, сияющие, полные слёз радости глаза, ослепительная, лучезарная улыбка. Ну, просто копия моей Машки, после её победы на всероссийских соревнованиях по фигурному катанию в той ещё моей жизни «дубль раз»… Даже жаль, если честно, обламывать девчонке такой кайф, но надо…
И я, тоже с улыбкой, командую:
— Майор! Взять звено для сопровождения. Изъять подходящий транспортёр.
Доставить освобождённых пленных на космодром.
— Есть! — отвечает Роса, мгновенно кидаясь искать транспорт.
— Роса! — снова окликаю я её.
— Да?
— Гермак одень, горе моё, — говорю я всё так же улыбаясь.
— Ой! — отвечает Роса и под всеобщий хохот кидается искать по коридору указанный предмет своего снаряжения.
Дальше рассказывать особо не о чем. Исправный транспортёр, естественно, нашёлся. Хотел бы я посмотреть на человека, будь это кто угодно, который посмел бы сейчас встать на пути у Росы. Загрузив туда освобождённых пленных и моего зама со звеном сопровождения, мы взяли транспорт с лётчиками в центр оборонительного походного ордера и, ощетинившись разнокалиберными стволами во все стороны света, уже неспешно покатились к точке назначения. Почему неспешно? Ну… Кайф своей сестрени я, всё же, обломал. Так пусть в пути с батей пообщаются. Благо будет таким темпом наш ордер добираться до места не меньше получаса.
Так, в общем, и вышло. Обратно мы добирались почти сорок минут. Спокойно прикатили, спокойно выгрузились. Ещё минут двадцать проторчали в зале ожидания космопорта, пока соизволили наконец появиться представители контрразведки во главе с незабвенным штурм-полковником Шкарсом. Опять кипа писанины о проведённой операции по освобождению пленных. И это нам повезло ещё, что рапорта по штурму нам строчить не пришлось. Передача пленных в распоряжение «внутренних органов», спокойная посадка батальона в ротные боты и вылет к нашему БДШК.
На том, собственно, и всё. Почти без драки и совсем без потерь. И это, честно вам скажу, хорошо весьма.
ЧАСТЬ 3. Финишная прямая.
Наш III-й ДШК спокойно отправился к следующей цели — Клейтарэль-4П. Ничего такого военно-морского. В смысле ничего такого, с чем не смог бы справиться без нашей помощи IV-й Корпус. Но начальство решило, что раз уж мы освободились досрочно, так нефиг нам болтаться без дела. Ну… Начальство — оно такое. У него и погоны побогаче, и голова поболее нашей будет. Ему виднее, стало быть. А и ладно. Люди мы военные, значит деревянные. Думать нам не положено. Послали нас — мы и пошли. Летим на Клейтарэль-4П.