Руэль передаёт мне свиток, перевязанный ало-золотой лентой, скрепленной золотой печатью. Разворачиваю и читаю: «Воин сей храбрый, по Чести служивший, дважды сгорел он в битвах нездешних. В строй боевой вновь вступил он, воскреснув, за Род и семью свои биться отважно. Достоин воитель сей Чести великой: места в строю Хиртара дружины. Достойна и Кровь его Чести такой же.»
Возвращаю свиток Росе. Она серьёзна.
— Наш ринсай не ошибается почти никогда. И если он, поговорив с Высшими, пришёл к выводу, что ты достоин родового титула — так тому и быть. Отец сказал — не ему спорить с Высокими, — Роса, прикусив губу, внимательно смотрит мне в глаза,
— Посему, теперь ты княжич Тэр Ранлиаль. И этому я рада. Только я не поняла одно. Что значит: «дважды сгорел он в битвах нездешних»?
Я не хочу ей врать, что-то там выдумывать и изворачиваться. Не сейчас. Не ей. Потому что с моей сестрёнкой за эту войну мы бок о бок прошли такое… И я смотрю ей в глаза:
— У нас есть с полчаса времени. Я успею рассказать. Только хочешь ли ты это слышать, сестрёнка?
— Да, — говорит Руэль.
«Краткость — сестра таланта». В этом вся она. Мы отходим в сторону, садимся на диванчик и Рувиллиэль Тес Ранлиаль стала вторым человеком в двух наших галактиках, знающим обо мне всё.
Роса молчит в глубокой задумчивости, переваривая услышанное пару минут. Наконец она произносит:
— Да… Похоже на сказку… Только ты, братишка, не сказочник. И я тебе верю. Многое становится понятным теперь о тебе. Как ты живёшь с этим грузом, Анатоль?..
Пожимаю плечами:
— Как-то так… Просто живу и пытаюсь что-то сделать. Сейчас я точно смогу выдернуть из огня свою семью. А если получится всё, что задумано — будут живы мой народ и Родина. Время есть. Значит — поборемся ещё.
— Я тебе помогу, чем могу, Толя. А ты… Я точно знаю — ты не остановишься. И ты победишь, братишка. Я верю в тебя.
По залу ожидания космодрома проносится мелодичный звон и объявление о том, что пассажирам убывающего транспорта № 719−0833/87 надлежит прибыть на борт немедленно. Это про нас…
— Мне пора, Руэль…
— Не прощайся, Анатоль. Мы ещё увидимся. Мы ведь живы ещё…
— Обязательно, сестрёнка. Галактика — тесная штука. До встречи!
Тэр Вэнсарэль жмёт мою руку:
— До встречи, Балу! И… Спасибо. За Росу.
Улыбаюсь в ответ:
— Не за что, Кнут! Ты береги её. До встречи!
И снова антиперегрузочные кресла. Только взлетает наш челнок ни разу не по-боевому. Спокойно оторвались, спокойно вышли на орбиту, спокойно дошли до фрейта, спокойно задоковались и разошлись по своим местам. В отличии от привычных мест на наших БДШК здесь нам положены отдельные каюты, мало чем отличающиеся от приснопамятных однушек на базе III-го ДШК. Потому что положено — и по званию, и по статусу. Вообще — нормально. Мне здесь не жить. Мне просто до дома добраться.
Фрейт неспешно стартует, на экране-«псевдо-окне» тянется пространство, а я впихиваю на штатное место наушники и включаю почти забытое:
Синее море, только море за кормой.
Синее море, и далёк он, путь домой.
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами берег наш родной.
Шепчутся волны, и вздыхают, и зовут.
Но не поймут они чудные, не поймут:
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами любят нас и ждут.
Ждёт Севастополь, ждёт Камчатка,
ждёт Кронштадт.
Верит и ждёт земля родных своих ребят.
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами жёны их не спят.
И мы вернёмся, мы, конечно, доплывём.
И улыбнёмся, и детей к груди прижмём.
Там за туманами, вечными, пьяными,
Там за туманами песню допоём.
И. Матвиенко, А. Шаганов.
Да — там, за кормой вовсе не «синее море», а Пустота, да и сам я ни разу не флотский, но моему настроению эта песня соответствует на все сто. Я. Еду. Домой. И уже скоро там буду.
ЧАСТЬ 7. Возвращение.
Идём домой, к Земле. Целый месяц безделия. Тратить время попусту неохота и я, традиционно, берусь за самообразование. На этот раз по профессиям пилот, штурман и командир лёгкого транспорта. С учётом стоящих без дела вирт-тренажёров и доступного гипно-обучения получается оно несложно — идёт себе и идёт. Без практики, конечно, но и это, в принципе, решаемо.
Командира корабля, поначалу битый час отбрыкивавшегося от этого счастья, я, в итоге, уговорил, не без материального стимулирования, конечно. Пришлось слегка попотрошить мой именной счёт в ИВБ. Но оно того стоило. И теперь четыре часа в сутки я провожу за штурвалом челнока под контролем штатного пилота. Выхожу из дока фрейта, нарезаю несколько кругов по различным траекториям, возвращаюсь обратно на борт. И, по отзывам летуна, вполне себе неплохо у меня получается, благо управление челноком от управления элтэшкой отличается мало. Глядя на меня, той же лётной практикой занялись и Жека с Серёгой, а за ними и Мей с Гитой. В общем нашли мы чем заняться, чтобы не сходить с ума со скуки.