Я утонул в глазах её чудесных,
Исполненных небесной синевы…
Я лишь сказал ей:
«Здравствуй, моё Счастье!»
И бережно прижал к своей груди…
浪
人
Вот и всё… Теперь я действительно дома. И хрен вы куда меня отсюда выманите!
Следующие две недели прошли спокойно, в тихой, обоюдной радости от возвращения. О своих похождениях в Эльвифриэль я пока молчу, травя байки про Африку — ни к чему пока Кире лишние переживания. Потом обо всём расскажу и покажу. После родов. А пока — был я в Африке, где много-много диких обезьян и не двенадцать с лишним лет, а полгода.
Заглянули к нам в гости Аська с омоновцем-Сашкой. Пообщались. Поблагодарил их за «опеку» над моей Прелестью, пока я был в отъезде. Естественно, спросил, как жизнь у них. Нормально всё в общем. Аська теперь целый младший сержант. Сашка готовится к командировке на Кавказ. А Аська, к слову, тоже непраздна. Не говорит о том ни слова, но видно же. Ну и отлично — счастья им.
Так всё и шло потихоньку. А в начале третьей недели у нас случился аврал. Предсказуемый и ожидаемый, конечно, но всё же… Суть аврала в том, что у моей Ненаглядной начались схватки и отошли воды. И я, аккуратно погрузив своё Сокровище в машину, рванул в роддом.
Как я ухитрился не снести по дороге полгорода — понятия не имею, но до Приёмного покоя мы добрались своевременно. Там Киру мгновенно сграбастали медики и уволокли куда-то в недра. А я… Я начал нарезать круги сначала по вестибюлю приёмника, а потом по периметру роддома, старательно давя в себе приступы психоза и паники. Сколько я там выкурил — подсчёту не поддаётся. Какое-то время спустя вернулся в приёмник, продолжая нарезать круги там, ухитряясь ни с кем не сталкиваться и никого не задевать. И наконец-то:
— Пряхин! — окликнула меня не то акушерка, не то фельдшер (хрен знает, кто она на самом деле).
— Я!
— Поздравляю, папаша! Дочка у вас! Три и шесть. Здоровенькая, крепенькая. С мамашей тоже всё хорошо.
Я не помню, когда я был настолько счастлив, и был ли когда-то вообще. На несколько секунд я просто замер в ступоре, а потом… Потом я пинками загнал скачущего и скулящего от восторга «внутреннего волчонка» на место в глубину души, задушил на корню желание немедленно наделать всяких глупостей и прям вот щас натащить горы цветов, фруктов и прочего барахла. Вместо этого, привычно выдохнув, я насел на акушерку с вопросами по теме что принести необходимо, что нужно, что можно, а что категорически нельзя. Уточнил сроки госпитализации, ориентировочную дату выписки. Спросил совета и рекомендации по лучшему обустройству детской. Выслушал полезные советы. (И записал. А вы как думали? Не зря же одним мудрым полковником сказано: «Если у вас, товарищ лейтенант, вместо головы задница — носите с собой блокнот и всё записывайте, как я делаю уже двадцать лет!» Ага. На том стоим.)
Следующие три дня прошли в непрерывных метаниях между роддомом и квартирой. Довези то, докупи это, установи одно, снеси другое… Обычная, в общем суета. А на четвёртый день моих девчонок, наконец-то, выписали.
Я осторожно принял на руки недовольно пискнувший розовый свёрток и заглянул в серьёзные донельзя, насупленные глаза своей Машки.
— Здравствуй, Машуня, — сказал я, а Машка, само собой, глубокомысленно промолчала в ответ.
— Поехали домой, — сказала Кира.
— Да, конечно.
И мы спокойно уехали.
Ещё пару недель мы вживались в новый ритм жизни. Кира приходила в себя, а Машка привыкала просто жить. Я… А что «я»? Это, как известно последняя буква в алфавите. Спокойно выжидаю время, когда можно будет поведать своему Солнцу историю очередного своего анабазиса и посвятить её в несколько свежесформированных семейных тайн. Ну и дождался, вроде бы.
В один из тихих вечеров, когда Машка уснула, а мы разместились на диване с чаем, я начал разговор.
— Кир!
— Да?
— Надо поговорить.
— Давай, — скала она зевнув.
— Знаешь… Дальше всё покажется фантастической сказкой, но честное слово: всё чистая правда. И даже доказательства есть…
— Толя… Ты меня пугаешь…
— Не надо пугаться. Всё уже закончилось.
— Точно?..
— Конечно. Тут ведь дело в чём…
И я, притащив свой нераспакованный Имперский баул, начал повествование, попутно то показывая какие-то привезённые из Империи вещи, то демонстрируя на мониторе развёрнутого терминала гало-снимки и видеоролики. Рассказал всё полностью — от вербовки на Щёлковском и до возвращения домой. Показал свою штурм-полковничью парадку и коллекцию погон, рассказав кратко где, что и когда заработано. Извлёк и трофейные орочьи кортики, пояснив как они взяты. Не забыл и передать подарки от моих боевых товарищей и от Кнута с Росой. Пояснил, что дворянские регалии им — и Кире, и Машке — принадлежат безоговорочно, ибо теперь обе они Имперские графини Тэс Клейтар и княжны Тэс Ранлиаль по праву родства со мной, Имперским графом Тэр Клейтар, и соответствующим княжичем эти родовые титулы завоевавшим. Наконец поток информации иссяк.