И здесь мне просто повезло, что не стоял в рост, а крутился, как мог. Потому и пулю отловил именно в плечо. И жив ещё, и продолжать драться готов. Это плюс. А наш тыловой дозор подлежит замене. И это минус. Зато мы не пустили диверсов в штадив и троих подстреленных взяли в плен, а это ещё один плюс. Так что счёт в очередном «матче наши-фрицы» 2:1. А вообще — могло быть хуже. Задержись фрицы еще на пару минут — положили бы они здесь всех.
В тот день наша дивизия ещё держала позиции. А на следующий — опять понеслась…
ЧАСТЬ 8. На Слуцк.
На следующий день командование дивизии приняло решение отходить. Я не знаю конкретно почему и зачем, не знаю поступал или нет соответствующий приказ — слишком малый у меня чин, слишком незначительная должность и, как следствие, слишком ограниченный доступ к информации. Но даже и мне было понятно, что отход обусловлен нежеланием комдива попасть в котёл. Слишком далеко на восток откатилась канонада на юге и севере. Слишком часто временами погромыхивало и в нашем тылу. И дивизия тронулась на восток, на следующий рубеж.
А немцы словно с цепи сорвались. Атаки и обстрелы следовали один за другим, всё реже и короче выходили передышки, всё чаще появлялись в их боевых порядках танки, почти без перерывов висела у нас над головой их авиация. Фрицы наседали постоянно. А мы дрались, отбивая их накаты, и шли.
Мы понимали — остановиться значит умереть. И продолжали движение, отступая от рубежа к рубежу. Цепляясь за высотки и речушки, окапываясь на опушках, превращая в опорные пункты попадавшиеся на пути деревушки и хутора. Отступали с боями за каждый оставляемый нами рубеж, заставляя фрицев платить кровью за каждую пядь захватываемой ими земли.
Мы не бежали — отступали. Арьергардными боями и отчаянным, до последней возможности, удержанием промежуточных рубежей, своей кровью покупая время для тех, кто занимал оборонительные позиции в Слуцком УРе. Мы дрались, жизнями наших братьев оплачивая часы, минуты, секунды для их развёртывания… Мы теряли людей, технику, артиллерию, обозы, и всё равно дрались. До упора. До железки. До последнего вздоха.
И Особый отдел 113-й СД, все четыре живых штыка усиленные отделением комендантского взвода, мотался по кругу, как овчарки вокруг отары, всё же больше затыкая образующиеся дыры в боевых порядках, чем оберегая безопасность. На нас постоянно повисали то фланговое или тыловое охранение, то передовой дозор, то арьергардные бои. Мы были, по сути, просто пожарной командой комдива, вступая в дело там, где становилось туго. Речь уже не шла о наших прямых обязанностях. Мы просто шли с нашей дивизией, исполняя свой солдатский долг.
Уже давно слились в одну бесконечную череду бои и стычки. И наплевать уже было, где конкретно мы в этот раз стоим. Главное — стоим, пока нет приказа уходить. И плевать на переходе куда конкретно мы отсекаем фланговый обход или рубим хвост кусками, отступая перекатами, но заставляя врага терять темп преследования. И уже, хоть и больно, но не столь важно какой именно по счёту состав приданного стрелкового отделения остался в этой траве… «Мы отомстим и за вас, парни. Мы с ними сочтёмся и за вас…»
Моя трофейная снайперка уже приказала долго жить, разрубленная, как топором, осколком снаряда ровно напополам. Уже и не помню, какой по счёту — Третий? Четвёртый? — трофейный автомат начал плеваться пулями куда угодно, кроме цели, от перегрева. Не важно это всё. Главное — не останавливаться. Главное — вперёд.
Всё давно уже слилось в один бесконечно кровавый поток… И навечно врезается в память боль… Боль от потери тех, кто стали боевыми товарищами, друзьями, братьями… Не бывает войны без потерь…
И в тот день мы стояли заслоном, прикрывая отходящую к очередному рубежу колонну штадива и управления. Всё было просто — нужно было продержаться до темноты и отходить вслед за колонной. И мы, Особый отдел, усиленный отделением комендачей в составе шести человек и стрелковой ротой из тридцати семи бойцов, спешно окопавшись, приняли бой.
Фрицы не шли на нас просто так — ни сейчас, никогда. Артиллерийский и миномётный обстрелы, и только потом, во второй половине дня, они попёрли на слом. Полезли цепями в сопровождении трёх бронетранспортёров. Сколько их было? Рота? Две? Уже не имело значения — наша задача продержаться, а не считать атакующих. И мы держались.